История философии России – 89. Чичерин о праве и нравственности «[Чичерин] полагал (в соответствии с парадигмой права типа Gesellschaft), что право следует четко отделять от нравственности, что любое смешение юридических законов с моральными нормами неизбежно ведет к ограничению свободы и тем самым колеблет самые основы как нравственности, так и права». А. Валицкий В предыдущем очерке мы отмечали, что право («частное право», «гражданское право») как таковое не предполагает никаких содержательных целей, а лишь служит обозначению границ индивидуальной свободы (защищает «негативную свободу»), в которых человек может преследовать свои личные интересы. Идеальная нормативная структура «частного права» определяется идеей равенства формальной свободы лиц во всеобщем контексте. Данный контекст формируется принципом индивидуализма. «Публичное право», в свою очередь, включает совокупность оформленных государством мер, процедур, регламентов, директив, приказов и т.п., которые можно назвать правом лишь в косвенном смысле. Роль «публичного права» – поддержка государства через обеспечение «общей» пользы, соподчинение и согласование интересов граждан вокруг репрезентируемой государством «общей» воли. Другими словами, публичное право, согласно Чичерину, должно обусловливать наиболее эффективную из возможных в настоящий момент организацию государственного института, его соответствие задачам, вытекающим из самой «идеи» государства. При этом исторически между «частным правом» и «публичным правом» всегда существует некоторое напряжение, поскольку подлинным носителем воли и потенциально дееспособным субъектом права является именно отдельная личность. Только по аналогии с ней и отчасти метафорически мы ведем речь о государственной воле и о целом государстве как субъекте права. Строго говоря, «публичное» право относится скорее к политическому, нежели к правовому порядку. «Частное право» (право в собственном смысле слова) «метафизически ограничивает» поле применения «публичного права» (политических мер): последнее никоим образом не должно стремиться к поглощению первого. Правовой порядок ограничивает политическую власть. Однако указанный соблазн может возникать и иногда (в разной мере) претворяться в жизнь по причине того, что «публичное право» связано с некоторыми содержательными ценностными представлениями об «общем» благе. В конечном итоге, оно связано с нравственной целью. Именно в силу наличия упомянутого напряжения актуально рассмотреть проблему соотношения права и морали философии права Б. Н. Чичерина (1828–1904). Для этого обратимся ко второй главе работы А. Валицкого (1930–2020) «Философия права русского либерализма» (Оксфорд, 1987, русскоязычный перевод – 2012) под названием «Борис Чичерин: "старолиберальная" философия права». Приводим выдержки из текста: «Чичерин не соглашался с воззрением Лейбница на право как "минимум нравственности", но разделял мнение Христиана Томазия в том, что нравственность выводится из закона любви и абсолютно несовместима с правовым принуждением. Право занимается внешним принуждением людей, а не спасением их душ. Мораль, пытающаяся учредиться правовыми средствами, становится инструментом безнравственности, насилия и беззакония. То же самое происходит, если право пытается расширить свою собственную сферу и игнорирует границы, отделяющие его от нравственности; "морализирующие юристы", сторонники законности на службе морали, волей-неволей вносят вклад в разрушение автономии личности, этого краеугольного камня и нравственности, и права.