С точки зрения классического либерализма "частное право — это самое сердце права; публичное право — это тонкий защитный слой, под которым находится частное право, особенно право частной собственности". Хотя Чичерин был, как мы упоминали, специалистом в области публичного права, он вполне соглашался с таким мнением. Говоря о праве как таковом, он имел в виду исключительно частное право. Публичное право было в его глазах чем-то большим, а вместе с тем и меньшим, чем собственно право: большим, потому что, подобно Гегелю, он видел в государстве наивысшую форму социального союза; меньшим — поскольку, снова подобно Гегелю, он считал не государство, а гражданское общество подлинной сферой чистых, неиспорченных правовых принципов. На первый взгляд может показаться, что это присутствующее у Чичерина гегельянское выделение значения государства резко отличает его позицию от идей классического либерализма, особенно от его англосаксонского варианта. Однако при ближайшем рассмотрении оказывается, что Чичерин чаще всего интерпретирует гегельянство в духе классического либерализма. Иногда он открыто отрицал метафизический имперсонализм Гегеля, обращаясь к метафизическому персонализму Канта. <…> [Чичерин:] "Метафизика, видя в праве выражение свободы, не может не признать, что истинный источник свободы лежит не в общем, безличном духе, а в отдельном лице, в его внутреннем самоопределении. Поэтому и она не может допустить, чтобы частное право поглощалось публичным. И с метафизической точки зрения истинная область свободы есть частное право; публичное же право воздвигается над ним как высшая область, но не с тем, чтобы его уничтожить, а, напротив, с тем, чтобы охранять его от нарушения". Таким образом, неприкосновенность частного права, то есть собственно права, "метафизически" санкционируется. Тем самым государственная власть оказывается "метафизически ограниченна". Отсюда следует, что всемогущество и вездесущность государства противоречит самой "идее" государства; что суверенная политическая власть не должна нарушать автономии гражданского общества и что поглощение частного права публичным "метафизически" запрещено. Несмотря на это утверждение, Чичерин понимал, что метафизический идеализм вовсе не свободен от таких соблазнов. Напротив, он подчеркивал, что решающие шаги по направлению к созданию теории всемогущего государства, которая трактует право как простой инструмент реализации целей власти, были предприняты метафизиками-идеалистами. Причина этого кроется в том, объяснял он, что идеалистическое мировоззрение естественным образом связано с идеей "всепоглощающей общественной цели", что создает опасность абсолютизации этой цели в ущерб автономности частных сфер жизни человека. <…> … наиболее острая критика Чичерина была направлена на общие положения доктрины правового позитивизма, разновидность которой представляла теория Иеринга. Если право — как утверждали правовые позитивисты — это принудительный приказ, исходящий от высшей политической власти, то деление права на частное и публичное не имеет смысла. Частное право, защищающее личную свободу, оказывается поглощенным публичным правом, непосредственно подчиненным целям государства. Все становится предметом общественной заботы, то есть подлежит контролю с точки зрения общественного блага и публичной нравственности, а это означает отрицание индивидуальной свободы в ее самой заветной сфере. Гражданское общество становится частью всеобъемлющей политической организации и тем самым утрачивает свою автономность. Однако если где-то не происходит вторжения в частную сферу, это бывает лишь из соображений выгоды, корысти или в силу иных практических соображений.