… существование централизма и индивидуализма оправданно в каждой из соответствующих сфер: централизм — в теории государства, индивидуализм — в теории гражданского общества. Однако он признавал, что особое внимание, которое он придавал индивидуализму, связано с переменой в проблематике его деятельности, так как сама эта перемена была ответом на резкое изменение в общем интеллектуальном климате. В 1850-х годах преобладающая философская тенденция, как на Западе, так и в России, имела настолько сильный, исключительно односторонний антицентралистский характер, что было необходимо противостоять ему, подчеркивая исторически прогрессивную роль централизованного государства. Однако в 1870-х годах дело приняло другой оборот: общественное мнение все более склонялось к поддержке политики государственного вмешательства, к расширению масштаба правительственной власти; в результате государство становилось совершенно всемогущим. Эта решительная перемена сопровождалась, с одной стороны, развитием антииндивидуалистических социологических теорий, и усилением влияния социалистических или полусоциалистических теорий — с другой. Однако основная причина этой перемены лежала не в интеллектуальной сфере: она состояла в процессе политической демократизации. Понимание свободы как участия в принятии политических решений должно было усилить тенденцию к расширению области политических решений и тем самым — к ограничению частной, неконтролируемой сферы жизни. Таким образом, политическая свобода — свобода в публичной сфере — постепенно поглощала индивидуальную, неполитическую свободу. <…> В своей "Философии права" Чичерин разделял мнение Канта о том, что все естественные права человека можно свести к одному: "Свобода (независимость от принуждающего произвола другого), поскольку она совместима со свободой каждого другого, сообразной со всеобщим законом, и есть это единственное первоначальное право, присущее каждому человеку в силу его принадлежности к человеческому роду". В своих ранних работах Чичерин предпочитал определять свободу не как присущее от рождения право человека, а скорее как врожденную человеческую способность к обладанию правами. Но даже такая осторожная формула не оставляла сомнений в том, что по его мнению, право и свобода неразделимы. Чичерин постоянно подчеркивал, что свобода — это вечный источник права, так как она составляет вездесущий его элемент, хотя ее легально установленные границы могут меняться в соответствии с историческими и социальными условиями. Однако следует помнить, что в концепции Чичерина степень социально допустимой свободы — это главный критерий исторического прогресса. <…> … уважение к праву требует, чтобы власть государства не посягала на сферу не политических ("частных") межличностных отношений. Сами по себе гражданские права не являются чем-то "естественным" и неотчуждаемым; тем не менее, на определенном этапе исторического развития их необходимо сделать неотчуждаемыми. <…> … расширение сферы политической (публичной) свободы в ущерб свободе гражданской (частной) разрушает самое основание свободы».