Для Гегеля подлинная сфера права — это гражданское общество, понимаемое как поле битвы индивидуальных интересов и резко противопоставленное государству, понимаемому как "действительность нравственной идеи". Гегель рассматривал гражданское общество как сферу, в которой абстрактные права и обязанности, данные человеческим существам как таковым, а еще не как гражданам государств, преобразуются в законы; он подчеркивал, что законы занимаются только внешними взаимоотношениями людей, защищая их свободу и индивидуальность. Он отчетливо утверждал, что основным содержанием законов являются отношения лиц через отношения собственности, договора, прав, злоупотреблений, преступлений, брака и т.п. Поэтому неверно утверждение, что Гегель видел в праве "осуществление нравственной идеи, исходящей из государства". Гегель вовсе не считал, что публичное право, исходящее непосредственно от государства, и есть подлинное право, право par excellence, в узком и специфическом смысле этого слова. Он отождествлял с правом право частное, право гражданского общества, право, функцию которого он видел в ограничении внешней свободы стремления осуществить чьи-то личные интересы, а вовсе не воплощение "этической идеи" и осуществления таким образом "высшей свободы". Гегель никогда не утверждал, что свобода, защищаемая правом, свобода "индивидов в роли граждан" может быть только свободой от внешних принуждений, то есть свободой локковской. Он с отвращением критиковал такую концепцию свободы как характерную для так называемой рефлексивной философии, то есть точки зрения атомизированного и абстрактного рассудка (Verstand). Но именно такая точка зрения была, по мнению Гегеля, коррелятом абстрактного индивидуализма юридического мышления, которое отражало доминирующую модель межличностных отношений в буржуазном обществе. Чичерин принимал основные моменты гегелевской теории, но отходил от нее в своих оценках (иногда сильнее, чем он сам признавал). Как и Гегель, он считал, что частное право — это наиболее чистое выражение идеи права, права par excellence. Как и Гегель, Чичерин понимал под гражданским обществом сферу конфликтующих, частных интересов, то есть сферу экономической свободы, индивидуализма и приватности, иначе говоря, по его собственному выражению, как "совокупность отношений свободных лиц". Наконец, он соглашался с Гегелем в том, что гражданское общество и право неразделимы, трактуя гражданское общество как "правовое объединение", полагаемое между семьей и государством. Но он признавал гораздо большую ценность этой юридической сферы жизни и связанной с ней разновидностью свободы. <…> [Чичерин:] "Полным выражением юридических начал, без всякой посторонней примеси, является право частное, или гражданское. Здесь человек представляется как свободное, самостоятельное лицо, которому присваивается известная область материальных отношений и которое состоит в определенных юридических отношениях к другим таковым же лицам. По самой природе этих отношений в этой сфере господствует индивидуализм; здесь находится главный центр человеческой свободы". <…> Он осуждал Гегеля за сведение человеческой индивидуальности к роли "преходящего проявления общей духовной сущности", которая объективируется в учреждениях. Он подчеркивал, что "учреждения существуют для людей, а не наоборот". Он также противился инструментальному отношению к личности в гегелевской философии истории, решительно заявляя: "Значение человеческой личности не ограничивается тем, что она становится органом всемирно-исторического процесса. Как носитель абсолютного начала, человек сам по себе имеет абсолютное значение".