История философии России – 84. Критика права слева «…взгляды Герцена и Чернышевского на "чисто политическую" демократию и на либеральное понимание права были удивительно схожи. Как я уже пытался показать, Герцен никогда не был либералом в смысле веры во власть закона, в парламентскую систему и экономическую свободу. Даже радикалы 1860-х годов не считали его таковым; когда они обвиняли его в либерализме, они использовали этот термин в его очень широком и специфически русском смысле, подразумевая только лишь недостаток радикализма, поиск срединного пути и веру в социальное изменение нереволюционным путем» А. Валицкий В сегодняшнем очерке мы продолжим рассмотрение контекста, который предварил и во многом предопределил работу наиболее выдающихся русских философов права, то есть интеллектуальное наследие, образовавшее своего рода «фон» для их творчества. В предыдущем очерке мы уделяли внимание критике юридического сознания «с правых позиций» (в частности, отношению к праву со стороны славянофилов). В нынешнем – уделим внимание критике права левой интеллигенцией (до популяризации в России марксистской идеи). В этом нам поможет первая глава работы А. Валицкого (1930–2020) «Философия права русского либерализма» (Оксфорд, 1987, русскоязычный перевод – 2012) под названием «Традиция критики права». Обратимся прежде всего к периоду заката популярности А. И. Герцена (1812–1870) и восходящего торжества революционных идей в среде демократов-разночинцев (1860-м годам). Остановимся подробнее на Н. Г. Чернышевском (1828–1889), концепцию которого польский историк философии подвергает критическому анализу. В частности, Валицкий отмечает, что в своей критике правового порядка Чернышевский концептуально путает «отсутствие возможности» и «отсутствие свободы», чем невольно защищает «политическое рабство». Рассмотрение периода «революционного народничества» (с нач. 1870-х) мы опустим, отсылая читателей к соответствующему тексту исследования Валицкого, а следующий очерк будет посвящен критике легализма в творчестве Л. Н. Толстого. Приводим выдержки из текста: «Знаменательно, что Герцен также поспешил на защиту "лишних людей". В статье, названной по-английски "Very dangerous!" ("Очень опасно!", 1859), он даже предположил, что, критикуя либеральную печать и либеральные традиции русской интеллигенции, "паяцы" из "Современника" [Чернышевский и Добролюбов] содействовали царскому режиму и заслуживали награды за свои услуги абсолютизму. Издатели "Современника" были обескуражены, оказавшись мишенью такой атаки, — даже Добролюбов всегда считал Герцена и Белинского высшими существами, которых не могла коснуться его критика. Чернышевский посчитал необходимым съездить в Лондон, чтобы лично уладить недоразумение. Результаты поездки лишь в малой степени оправдали его усилия, и возвратился он с убеждением, что Герцен — человек прошлого. Недоразумение было улажено, но различие мнений осталось. <…> если "либерализм" отождествляется с верой в социальное изменение нереволюционным путем или с желанием такового, то он не исключает поддержки неограниченного самодержавия. В такой стране, как Россия, было вполне естественно верить в то, что только сильная самодержавная власть может сломить сопротивление привилегированных классов и провести необходимые реформы. Русское самодержавие противопоставлялось конституционному строю как политическая власть, не связанная с интересами имущих классов и поэтому наиболее способная защищать интересы простого народа. (Мы должны помнить, что защитники русского самодержавия были склонны представлять конституционализм как маску, за которой прячется олигархическая власть привилегированного класса.) Людей, придерживавшихся таких взглядов, например влиятельного государственного деятеля Николая Милютина, называли либералами, и традиция такого наименования их была характерна для советских исторических трудов.