В первой главе работы А. Валицкого (1930–2020) «Философия права русского либерализма» (Оксфорд, 1987, русскоязычный перевод – 2012) под названием «Традиция критики права», наряду с прочим, затрагивается тема формирования «юридического мировоззрения» в России в послепетровскую эпоху и характерные отличия русской «версии» этого мировоззрения от западноевропейской. Так, Валицкий отмечает «двусоставный» характер «юридического мировоззрения» на Западе, сложившегося в период просвещенного абсолютизма и продолжавшего развитие уже в XIX столетии. Речь, во-первых, идет о вере в «разумную волю» законодателя, в самодостаточность государственного правового контроля и полицейского порядка, и во-вторых, о признании ограничительной (по отношению к исполнительной власти) силы права. Второй компонент «юридического мировоззрения» в Европе на практическом уровне был связан с активностью восходящей буржуазии, а на теоретическом – с разного рода теориями естественного права. В России же (за примечательным исключением Радищева и некоторых консервативных мыслителей типа Щербатова) этому аспекту «юридического мировоззрения» на начальном этапе практически не уделяли должного внимания. Проследим развитие российского «юридического мировоззрения» от Радищева до декабристов включительно. Во многом именно поражение декабристского восстания связывается Валицким с «поколебленными» позициями «юридического мировоззрения» в России (например, после этих событий в российских университетах было отменено преподавание курса теорий естественного права). При этом именно к эпохе николаевской реакции можно отнести возникновение собственно «философского» (а не идеологического) подхода к осмыслению феномена права (об этом в следующих очерках). Приводим выдержки из текста: «[Александр Радищев был] первый русский мыслитель, который открыто поставил под вопрос легитимность самодержавия с точки зрения концепции неотъемлемых прав человека. Он писал: "Самодержавство есть наипротивнейшее человеческому естеству состояние... Если мы уделяем закону часть наших прав и нашея природныя власти, то дабы оная употребляема была в нашу пользу; о сем мы делаем с обществом безмолвный договор. Если он нарушен, то и мы освобождаемся от нашея обязанности. Неправосудие государя дает народу, его судии, то же и более над ним право, какое ему дает закон над преступниками. Государь есть первый гражданин народного общества". Поэтической иллюстрацией этих слов стала ода "Вольность" Радищева, которая содержит вдохновенную защиту убийства тирана. В знаменитом "Путешествии из Петербурга в Москву" (1790) Радищев развил свое представление о революционной справедливости и применил ее к крайним случаям социальной эксплуатации и угнетения. "Человек, — рассуждал он, — родится в мир равен во всем другому ... Если закон или не в силах его заступить, или того не хочет, или власть его не может мгновенное в предстоящей беде дать вспомоществование, тогда пользуется гражданин природным правом защищения, сохранности, благосостояния... Гражданин, в каком бы состоянии небо родиться ему ни судило, — есть и пребудет всегда человек; а доколе он человек, право природы, яко обильный источник благ, не иссякнет никогда; и тот, кто дерзнет его уязвить в природной и ненарушимой собственности, тот есть преступник". Из этого следовал вывод, что крестьяне, убившие жестокого помещика, не виновны, поскольку их угнетатель заслужил свою судьбу.