"Для западных правителей и мыслителей [в эпоху просвещенного абсолютизма. – П. Щ.], — пишет Уортмэн, — профессия адвоката стала пережитком тех традиционных привычек и склонностей, которые мешали осуществлению воли разумного законодателя. Антиправовой настрой побудил Фридриха Великого попытаться упразднить адвокатов в Пруссии, а Иеремию Бентама искать такое устройство разумного законодательства, которое исключило бы необходимость в уловках адвокатов". Русские монархи полностью разделяли этот взгляд. Екатерина II писала: "Адвокаты, зависящие от того, когда им платят, и кто им платит, защищают то правду, то ложь, то справедливость, то несправедливость". Николай I был в таком ужасе от адвокатов, что во время его правления прессе было запрещено употреблять само слово адвокат. Его взгляд на адвокатов разделял граф В. Н. Панин (будущий министр юстиции), который верил в систему следствия с установленной процедурой; по его мнению, основное ее достоинство заключалось в том, что она не нуждалась в адвокатах, которые "стремятся влиять на суд не по закону, а красноречием, и дело решается не по правде, а под влиянием момента". Схожие идеи были высказаны в работах Достоевского и стали поэтому ассоциироваться на Западе с "русской душой". Однако в действительности в них нет ничего специфически русского. Они отражали подход к праву, характерный для "хорошо организованного полицейского государства", т.е. государства, где главный упор делался на детальную правовую регуляцию всех сфер жизни при отказе от рассмотрения права как ограничения исполнительной власти… <…> В России, в отличие от Запада, не было зарождающегося класса юристов, специально обученных логике права, который подготовил бы абсолютистское правление и модернизацию восемнадцатого века. Поэтому русский абсолютизм заимствовал характер рационального законодательства и политики Etat bien policé, сохраняя при этом много черт традиционного патриархального самодержавия, и не видел необходимости в профессиональной организации юристов. Институт адвокатуры возник в России только вместе с судебными реформами 1864 г. <…> Другим западным источником русского "правового нигилизма" было идеологическое поражение веры в разумное законодательство — веры, которая была свойственна не только монархам восемнадцатого века, но, в большей степени, революционерам этого времени. Широко распространенное разочарование в результатах Французской революции вызвало почти всеобщее отрицание рационалистического подхода к общественному переустройству, а также рационалистической теории прав человека. Конституционализм подвергался критике и справа, и слева… ».