18/10/2022 1 Стоит записать про Саудовскую Аравию, пока я в ней. Наверное первое, что меня удивило, когда я приземлилась в темную ночь, наступающую после шести вечера – это жара, совсем иная, раньше не знакомая. Это сухая жара, где твое тело совершенно не потеет, просто печётся, а днём ещё и изнемогает от ярчайшего света. В аэропорту нас встретил Крис – огромный американец с каким-то неприятно-нежным лицом и напомаженными волосами. Он что-то сказал про то, что его mission is to be there for people and make a a good impression for the festival guests – и этот пафос был столько же неуместен, сколько неожиданнен . Я порасспрашивала его про то, откуда он – оказалось, что он служил в Афганистане и как и другие сотни людей, в одну ночь потерял работу, а теперь живёт в Дубаи. На телефоне – фотография жены и дочери. Обе в парандже. Последующие 10 дней жизни в отеле « Мариотт », намазывая за завтраком нутеллу на оладьи, я наблюдала самые разные типа людей, по которым было отдалённо видно, что они продали кому-то душу. Американец, приходящий на завтрак в полном камуфляже. Мужчины в дишдаше и гутре, идущие на завтрак впереди своих нескольких жен. Женщины в бриллиантах, приходящие на завтрак с двумя тайскими служанками (тайские служанки носят серый костюм, похожий на медицинский). Чета опять же американцев с юга словно соседи из фильма «Ребенок Розмари». Посреди всего этого пакистанцы наливали нам кофе и плазменные экраны бесконечно гоняли новости, в которых было много пророссийского – любовные снимки мощного российского оружия, и бугристое лицо синтетического Путина, окруженного вязью новостного текста. Мою комнату в Мариотте убирают ежедневно и ежедневно оставляют включенным свет, выкидывают едва початое мыло или гель для душа. Здесь нет кулеров – только пластиковые бутылки, которые оседают на склонах каменистых холмов пустыни - их гонит ветер и койоты. Мусор выкидывать в окно машины. С глаз долой. Да, всем насрать на экологию, может быть потому, что здесь человек в противодействии с природой каждый день, природа здесь жестока – если водитель не включит двигатель и кондиционер, пока ждёт тебя 5 часов с монтажа, он, скорее всего, умрёт. Находиться на улице между полуднем и четырьмя часами практически невыносимо – и что ещё делать, кроме как пить бутылку за бутылкой. После 18, когда горят фонари, парки Рияда наполняются людьми – они раскатывают ковёр для молитв или ставят походные столы и стулья и пьют чай, курят кальян, смотрят футбик с телефона или разговаривают. Дети на улице часов до 2 ночи на игрушечных автомобильчиках и скутерах, которые могут расквасить твою ногу в сандалях. Музыки не слышно никогда – слушать музыку в Cаудовской Аравии разрешили только два года назад и культуры «фоновой музыки» здесь не существует. В номере отеля есть указатель на Мекку. В те дни, что я хоть сколько-то спала, в полпятого я просыпалась от песни муэдзина – это странно, тревожно, и красиво. Бог как бы есть, а как бы нет. Вот он вроде бы в каждом жалобном пении из микрофонов, из каждой мечети, и пение накладывается друг на друга. Бог как бы есть, а как бы нет. Я хочу зайти в мечеть, но мне туда нельзя. Бог как бы есть, а как бы нет. У меня на глазах взрывается бак с охлаждающей жидкостью вилочного погрузчика и заливает тощего водителя-пакистаца, обжигая ему руки. Местные бросаются к нему и начинают… орать на него, что он сломал машину. Мужчина притягивает руку к себе кривясь от боли. 4 утра, мы не спали ночь. У меня истерика, я плачу.