Прикладная футурология новой российской действительности. 1. В России запрещают Youtube. 2. В России блокируют большинство негосударственных медиа: от интернет-газет и имиджбордов до россыпи региональных сми. 3. Telegram пытаются блокировать, замедляют. Сервис работает тяжело, с перебоями. 4. Использование VPN-сервисов признают уголовно наказуемым. Полиция проверяет телефоны задержанных людей и просто случайных прохожих на наличие VPN, требует открыть Telegram, читает переписки. Многие люди перестают брать смартфоры с собой на улицу, прячут телефоны с VPN и установленным Telegram, и ходят с простыми «чистыми» телефонами. Появляется традиция: «Переслали — прочитал — удалил». 5. Начинаются массовые репрессии. Полиция приходит по адресам ранее задержанных на митингах и просто всех политически активных и заметных людей. Людей массово судят по абсурдным статьям. Число «политических» измеряется уже не сотнями, а тысячами и десятками тысяч. Людям дают небольшие сроки, но после освобождения их жизнь ломается — им трудно устроиться на работу. 6. Усложняется выезд за границу. Формально можно ехать свободно, но на деле загранпаспорта выдают неохотно, затягивают сроки выдачи. На пограничном контроле проверяют людей и «ненадежных» задерживают на проверки. Часто для выезда даже в недалёкую заграницу вроде Грузии требуется дать взятку. Одновременно западные страны менее охотно дают визы. 7. Формируется устойчивая культура доносительства. Люди начинают подозрительно относиться к новым знакомым, многие социальные связи нарушаются. Усиливаются репрессии среди научной, культурной среды. Формируется «подполье», многие вещи от музыкальных концертов и лекториев до кинки-пати и кинопросмотров — маленькие, только для своих и по личному знакомству. 8. В стране формируется две реальности: показная и действительная. В показной страна успешно борется с ростом цен, проводит импортозамещение, не допускает безработицы. В реальности случается дефицит привычных товаров и вещей, уменьшается ассортимент, множество людей работает неполный день и часто отправляется в неоплачиваемые отпуска. 9. Айтишники и все профессии вокруг из высокооплачиваемых превращаются в средне- и даже низкооплачиваемые. Программисты и дизайнеры ставятся аналогом позднесоветского культурного класса: хиппи с планшетами и клавиатурами в цифровых «кочегарках». Многие уезжают в страны СНГ, чтобы относительно успешно работать на запад. Однако работать с российскими удаленными айтишниками становится токсично, и такие фрилансеры трудятся скорее в свит-шопах. 10. Усиливается роль огородов, прикладного хозяйства. Снова начинают зарабатывать те, без кого — никак: стоматологи, фермеры, мастера по ремонту и созданию чего угодно: от ботинок до электроники. Даже хипстеры начинают распечатывать дедушкины дачи и бабушкины огороды. Попутно случается «большой поворот» — многие едут из крупных городов в деревню, прячась от повышенного контроля. Происходит массовый «анкап» — анархо-капитализм. Общество в удаленных районах и местах архаизируется. 11. Растет преступность, особенно этническая. В спальных «человейниках» крупных городов быстро формируются гетто. На улицах снова становится опасно ходить, становится опасно показывать на людях дорогие гаджеты из «довоенного» времени. За айфон могут убить. 12. Изношенная инфраструктура приносит ожидаемые неприятности. Чаще происходят техногенные аварии, катастрофы на транспорте. Нарушается транспортная связность многих городов и регионов. Путешествовать по стране становится опасно. А после наступает новый, 2030-й год.