Отношение преступников и правоохранителей часто выражается метафорой «гонки вооружений». Преступники стремятся сделать всё, чтобы не быть схваченными, но и полицейские эксперты не отстают от них и совершенствуют свои методы. Однако судя по всему, такое представление появилось лишь около 150 лет назад, когда научные методы стали массово использоваться в расследовании преступлений. Мы уже писали о судьбе серологии и том, как в начале ХХ в. в колониальной Индии зарождались криминалистические исследования крови. А что насчёт других методов идентификации? Исторически первым способом опознавать человека был т.н. бертильонаж, названный по имени своего создателя Альфонса Бертильона. Работая писарем в префектуре парижской полиции Бертильон вывел 11 или 14 (число разнится) основных параметров тела человека (например, окружность головы, длина ступней и проч.), измерив которые можно получить уникальный физиологический «портрет» человека. В 1883 г. благодаря своей системе Бертильон смог опознать первого преступника и стремительно получил оглушительный успех и признание. Чего стоит пример из «Собаки Баскервилей» Артура Конан Дойля, когда доктор Мортимер заявляет, что считает Холмса вторым величайшим детективом в Европе. Вторым после Бертильона. Однако его слава продолжалась не долго. В том же десятилетии убийства Джека Потрошителя и связанная с ними моральная паника подстегнули полицию Англии срочно изменить методы своей работы. Ключевым изобретением стала дактилоскопия (идентификация по отпечаткам пальцев), открытие которой чаще всего приписывается Френсису Гальтону и Уильяму Хершелу. Любопытно, что как и в случае с анализом крови, Хершел «привёз» идею изучения отпечатков пальцев из Индии, где эта техника использовалась для скрепления договоров. Причем такая традиция в Южной и Восточной Азии корнями уходит вглубь веков. Так, археологи обнаружили материалы судебного процесса Цинского Китая (III в. до н.э.), доказательством в которых выступали отпечатки пальцев. К началу XX в. дактилоскопия становится одним из сильнейших доказательств, которые стороны могут использовать в суде. В то же время она вытесняет бертильонаж, от которого до наших дней дошла только система создания фоторобота подозреваемого. Отпечатки пальцев надолго становятся одним из символов работы криминалистов, воспетых в многочисленных детективных романах. Однако в 1984 г. произошёл новый поворот. Алек Джефрис из Лестерского университета нашёл способ идентификации человека по его ДНК. Через четыре года раскрытое с помощью его метода громкое убийство показало перспективы такого анализа. Уже к началу 1990-х ДНК-экспертизы стали активно использовать по всему миру. Они превратились в «золотой стандарт», «железное доказательство». Тренд на рост таких экспертиз виден также и из обнаруженной нами южнокорейской статистики по числу дел, в которых были востребованы для идентификации разные виды исследований. На графике видно, что за последние десять лет число ДНК-экспертиз выросло в два раза и к 2020 г. запрашивается чаще, чем дактилоскопия в (!) 10 раз. Конечно, реальные причины такого разрыва нам неизвестны. Возможно, это связано с дешевизной реактивов для экспертизы в Южной Корее или общей технической продвинутостью страны. Однако, исходя из наших качественных исследований и происходящих изменений структуры преступности (снижение числа насильственных инцидентов), нам кажется, что похожий разрыв может наблюдаться и в российских реалиях. Так что так любимые в дежурных частях практики «откатать пальчики» у всех доставленных в отдел полиции на системе «Папилон», можно ожидать, будут отходить в прошлое. Кажется, что следующий большой шаг в идентификации будет связан с системами распознавания лиц и походки, но пока мы ещё слишком мало можем сказать про это – полиции по всему миру пока только пробуют эту технологию в работе, сталкиваясь с многочисленными техническими и этическими трудностями.