В конце прошлой недели были и хорошие новости: уголовное преследование ректора РАНХиГС Владимира Мау по делу о мошенничестве прекращено. Это значит, что допросов больше не будет, что восстановлены все гражданские права, что наказание ему не грозит. Но есть вопрос. Если человек попадает в уголовный процесс, ему предъявляются обвинения, ограничивается свобода, впереди маячит срок, а потом обвинения снимают и преследования прекращают, можно ли сказать, что все вернулось в исходное состояние? С юридической точки зрения наказания не последовало, ибо обвиняемый оказался непричастен. В реальности, говорят нам эмпирико-правовые исследования, все не так однозначно или однозначно не так. В 1979 году Мальком Фили написал книгу «Процесс и есть наказание», ставшую классической в эмпирических исследованиях права. Изучив в деталях организацию отдельного суда по преступлениям небольшой тяжести в Нью Хейвене, он показал среди прочего, что справедливость может буксовать из-за организационных рутин и юридических процедур. Последние ставят перед подсудимыми дилемму: – требовать справедливого суда и должного процесса, чтобы доказать невиновность, но одновременно заплатив за это высокую цену (это и нахождение в изоляции до суда неясное количество времени, и расходы на профессионального адвоката, и издержки, связанные с потерей заработка во время судебного разбирательства и многое другое) или – согласиться на сделку с обвинителем, получить незначительное наказание (ведь речь идет о делах небольшой тяжести) или даже штраф, а может быть вообще избежать формальной санкции в обмен на участие в государственной программе (читай, в обмен на больший контроль официальных лиц над жизнью подсудимого в целях ресоциализации). Неудивительно, что никто из фигурантов почти 1600 дел, о которых автор книги собрал данные, не выбрал суда присяжных, и все согласились на сделку с правосудием. Так торжествовала процедурная НЕсправедливость на досудебном этапе и определяла основные исходы в судах в стране с высокими стандартами должного процесса и усилиями Верховного суда по их соблюдению. Ведь именно в конце 1960-х начале 70-х судебные органы США озаботились всерьез обеспечением равенства на справедливый суд, попытались снизить расовый и классовый уклоны. Но на практике, как показал Фили, важно не за что судят, а как судят: уголовный процесс против человека уже сам по себе может быть наказанием, даже если не ведет к значительной санкции. В российских реалиях содержание в СИЗО и конвоирование подсудимых в суд часто является не просто временным и денежным убытком, но и пыточными условиями (нередко приводящими к потере здоровья). Одновременно Россия вышла из-под юрисдикции Европейского суда по правам человека, где в последние годы принимались решения в пользу тех, кто подвергся несправедливому досудебному обращению. Все это делает ситуацию с процедурной справедливостью, особенно на досудебной стадии в нашей стране еще более острой. Мы очень рады, что для Владимира Мау физические тяготы досудебного уголовного преследования закончились. Но как оценить потери? Пробел в преподавательской и исследовательской работе? Моральную цену за утрату публичного доверия? Время отстранения от управления коллективом? Наконец, морально-психологическую травму, стресс, подрывающий здоровье, вторжение в частную жизнь. Иными словами, юридический и социальный факт здесь очень далеки друг от друга. Любое уголовное преследование, если следовать главному тезису Малькольма Фили, это уже наказание, которое начинается вне зависимости от установления виновности, просто самим фактом перехода человека в статус обвиняемого и совершением так называемых следственных действий. Так что на деле решение о наказании принимается не судом, а теми, кто возбуждает уголовное дело. Прочитать книгу М. Фили можно по этой ссылке.