Мы как-то пропустили, но не так давно Ассоциация исследователей права и общества провела ежегодное награждение авторов выдающихся работ этого года. В частности, награду получила Митра Шарафи (Университет Висконсин-Мэдисон) за статью «The Imperial Serologist and Punitive Self-Harm: Bloodstains and Legal Pluralism in British India» (найти можно в этом сборнике).

Шарафи ставит вопрос о том, почему серология (наука о свойствах сыворотки крови) получила бурное развитие в колониальной Индии конца XIX — первой половины XX вв. В этот период новости о передовых способах проведения экспертизы и открытии специальных лабораторий достаточно часто приходили не из Британии, как имперского центра, а из индийских колоний. Автор находит неожиданный ответ в плюралистических правовых системах этого региона.

Причина в специфической индийской практике dharnā. В качестве ее примера обычно приводят случаи, когда принуждая должника отдать деньги, заемщик сидит у него на пороге, отказывается есть и уходить в ожидании возврата долга. Если с ним что-то произойдет за это время, виновным будет считаться должник. Радикальный вариант dharnā называют trāgā. Чтобы найти справедливость (например, протестуя против уплаты налога) потерпевший мог убивать себя или кого-то из своих родственников, при этом ответственность за это ложилась на обидчика.

С приходом колониальной бюрократии применение таких норм потерпевшим было осложнено. Европейские чиновники однозначно классифицировали такие случаи как убийство родственника или самоубийство, не понимая тех причинных связей, которые вкладывали в них местные жители.
Однако последние достаточно быстро стали манипулировать колониальными судами, чтобы дать толчок и дополнительную гарантию традиционному праву. Они начали массово подделывать доказательства, обмазывая дом обидчика кровью или подбрасывая ему какие-то улики (что объяснялось британскими чиновниками «врожденной восточной лживостью»). По этой причине индийские суды часто были вынуждены устанавливать не столько виновность лица, сколько ложность или истинность доказательств.

Чтобы произвести идентификацию, суды стали назначать серологические экспертизы, но они были недостаточно точны, а местные жители быстро стали понимать, как можно их обойти. Эксперт-серолог сталкивался с огромным количеством сложных и смешанных вопросов, на которые тяжело было дать однозначный ответ, который требовался в заключении.

В результате такой тип экспертизы хоть и предоставлял чиновникам инструмент для борьбы с фальсификацией улик, но также не смог искоренить, а в каком-то смысле наоборот — давал новый импульс для работы местных практик наказания.

В статье ещё много других кейсов, а если вам стало интересно узнать больше о правовом плюрализме, то адресуем к блогу по правовой истории самой Шарафи, обзорной статье по этой теме в нашей хрестоматии или диссертации Егора Лазарева (University of Toronto) о правовом плюрализме в современной Чечне — о ней мы расскажем отдельно.

Илюстрации: Изображения колониального суда в Мадрасе XIX в., предоставленные автором канала «Пробковый шлем»