Лучший пост памяти Филиппа Соседова написал, как мне кажется, Алексей Волков. И если пытаться что-то добавить, то только пару слов о том, что мы, живые, должны усвоить. Карьера Филиппа — грустный, но очень важный урок для новых поколений творцов, авторов и художников. Наверное, он хотел остаться в памяти потомков, как визионер и создатель вселенных, российский Алан Мур. Вместо этого получилась печальная история о том, как попасться во все ловушки, стоящие на пути начинающего автора. Десять лет назад, когда российская индустрия комиксов здорово напоминала Дикий Запад, Филипп был одним из ее героев и многообещающим метким стрелком; в этом Фронтире ему выпал уникальный шанс. В творчестве не все зависит от таланта и упорства, огромную роль играют и шансы: они выпадают не всем и не всегда, но выпадают, и дальше — это важнейший момент для начинающих — дальше нужно суметь этим шансом распорядиться. Филиппу не надо было годами искать художника, соглашаться на компромиссы, искать издателя или типографию — у него все это было. Его сценарий воплощался в жизнь техничными художниками (Роман Онищенко, Глеб Мельников), у его комикса был издатель («Белый Единорог»), его комикс реально выходил и продавался в магазинах по всей стране. В этих обстоятельствах многие мечтают и не мыслят оказаться даже сейчас, что уж говорить о том времени. Но шанс не был реализован. Многообещающий «Пантеон: Культ двуличия» превратился в долгострой, шесть выпусков выходили четыре года. После этого, некогда весьма активный в соцсетях Соседов, начал надолго пропадать и все реже выходить на связь — причем не только с знакомыми и поклонниками, но и с издателем. Это привело к парадоксальному результату — один из заявленных спин-оффов «Пантеона», «Трой Беринг», полностью нарисованный, дописывал и переписывал другой сценарист, основываясь на черновиках Соседова, по которым, видимо, и работал художник (да, я тоже не представляю себе устройство производственного цикла этого издания); второй, «Протоколы Персефоны», с рисунком Глеба Мельникова, так и остался незаконченным. Соседов исчез из, скажем так, публичного поля и даже никак особенно не комментировал новые комиксы, выходящие с его фамилией на обложке. Причины этого поведения мне доподлинно неизвестны, на территорию слухов в данном случае заходить не хочется; у Соседова действительно были проблемы со здоровьем, и одно время он даже открыто о них говорил. Но я боюсь что только к ним все эти беды не сводятся.