Вот так смотришь на лица и думаешь: время, беспощадная ты мельница, как ты лихо зажевало и перемололо этого статного красавца-кардинала, Джулиано делла Ровере, который стоит, поигрывая скулами, перед Сикстом IV, который всему миру папа, а Джулиано - дядька родной. Тридцать четыре года, даже спину еще горбить не начал и не погрузнел, как на "фото" в Сикстинской капелле, где ему уже за сорок.
А в шестьдесят восемь - уже совсем старичок с запавшими губами, которого через два года дожрут лихорадка и сифилис.
Перекрутило, перемололо.
Выплюнуло в вечность.