​​Они говорят, что я избаловала дочку-трёхлетку, потому что не шлепаю её за капризы. Мы с сёстрами выросли в токсичной семье, где за любую провинность было принято наказывать ремнём. Теперь у нас проблемы с выражением эмоций, самооценкой, доверием, выбором жизненного пути. И чем больше я изучаю последствия токсичного родительства, тем чаще вспоминаю своё детство. Это ведь было не просто физическое наказание, а изощрённая психологическая манипуляция. Нас сильно ломали, но теперь мы держимся вместе и помогаем друг другу исцелиться. Когда я забеременела, начала скрупулёзно исследовать вопросы воспитания, чтобы выйти из круга насилия и вырастить своих детей в безопасной, благоприятной среде. Моей малышке уже три года, она та ещё озорница. Я твёрдо приняла решение не поднимать на неё руку. Не сужу других родителей, но уверена, что детей можно научить контролировать свои эмоции без побоев. Бывает, за особо серьёзные проступки я отсаживаю её на “тихий стул”, но это происходит редко. Большинство капризов и истерик случается из-за мультиков и конфет – она весь день просит и то, и другое. Я даю ей сладкое и включаю телевизор, но устанавливаю безопасный лимит. И когда я это делаю, она выходит из себя. Наказываю ли я дочку за то, что она расстроилась? Нет! Уступаю и даю ей конфеты? Нет же! Я обнимаю её, проговариваю, что она злится из-за того, что я не дала ей желаемое. Потом прошу её вместе со мной сделать несколько глубоких вдохов (чтобы научить, потребовался год) и твержу ей раз за разом: “Я люблю тебя. Я знаю, что ты расстроилась. Злиться – это нормально”. Знаете, что происходит потом? Она обнимает меня, немного плачет у меня на руках, затем успокаивается и идёт дальше по своим детским делам. И мне очень приятно подходить к её диким эмоциям с внутренним спокойствием. Мне нравится, что она обучается техникам самоуспокоения вроде глубокого дыхания. Когда она злится, я пытаюсь подобрать подходящие к её эмоциям слова, и она учится выражать своё состояние речью. Она уже может сказать: “Я плачу, я расстроилась”. И я нереально горжусь собой, ведь когда она станет постарше, ей будет проще управлять эмоциями. Когда моя дочь вступит в бурю подросткового возраста, быть может, у неё получится доверять мне настолько, чтобы прийти за утешением. Вместо того, чтобы повторять мои ошибки – увечить себя в ванной или заниматься любовью с первым встречным. У нас дома есть дисциплина, есть границы дозволенного. Но я не собираюсь бить ребёнка из-за того, что она проявляет эмоции! Я вижу в истериках дочери своеобразные “панические атаки” – её маленький мозг не способен справиться с разочарованием, поэтому ей сносит крышу. Она не пытается унизить или обидеть меня, она лишь взывает о помощи. Со взрослой высоты кажется, что в отнятом планшете никакой трагедии нет. Но для малышки только что рухнул мир, а она не может справиться, потому что ей всего три года. Она даже попу себе вытереть не может без помощи. Я же не буду на полном серьёзе ожидать от неё, что она скажет: “Маменька, я разочарована тем, что Вы не позволяете мне безмерно есть сахару! Пожалуй, я пойду посижу и подумаю над своим поведением”. Пусть моя семья (та, что была у меня в прошлом) говорит что угодно. Я уверена в правильности своего пути. Моя трёхлетняя малышка на днях пришла ко мне, положила на лицо свои пухлые ручонки, посмотрела прямо в глаза и сказала: “Я люблю тебя всем сердцем, мамочка!” Не помню ни единого случая из собственного детства, когда я говорила такое своей матери… И уж тем более я никогда не слышала таких слов от неё. Помню лишь боль и страх. Безмерная любовь дочурки каждый день переполняет меня – впервые в жизни меня так беззаветно любят. Я осознаю, что не могу быть идеальной для своих детей. Но им никогда не придётся задаваться вопросом, любит ли их мать. А я никогда не заставлю их пожалеть о том, что они поделились со мной своими эмоциями. И сделаю всё возможное, чтобы не утратить их доверие.