Самое интересное в иммунной системе — это то, как наш организм проводит границу между «моё» и «чужое». Точнее, даже, между «полезное» и «надо разметить для естественных киллеров». Если очень коротко, почти каждая наша клетка подписывается белками ГКГС (человеческого лейкоцитарного антигена) — это ключ, который есть везде. К ним мы ещё однажды вернёмся, но важно, что эти маркеры водорастворимы, то есть могут выходить на поверхность кожи с тем же потом. А вторая крутая особенность — многие животные, включая нас, приматов, умеют анализировать эти молекулы в запахе очень быстро. Это имеет огромное количество применений: например, запах самки своего рода мгновенно гасит агрессию волка-самца (чтобы не дрались с самками и детёнышами в их слюне), овца отличает своего детёныша по своему запаху (он сначала в секрете, потом в слюне), правящие сурикаты выбирают на опасные работы максимально дальних родственников, а люди сравнивают гистосовместимость и жизнеспособность возможного потомства. В частности, запах гасит возбуждение при слишком высоком сходстве со своим (встроенная защита от имбридинга). Правда, у нас механизм слегка уже глючит, в сравнении с теми же сурикатами, которым это критично.

Про это всё ещё будет, но пока мы перенесёмся в гнездо пчёл, где на входе стоит сторожевая пчела Halictinae и бдит, кого пускать, а кого не пускать. Так вот эта пчела-вахтёр отлично нюхает всех, проходящих мимо. И определяет степень генетического родства с собой, условно, в процентах. Это очень капризный вахтёр с кучей комплексов: чем дальше родственная связь, тем реже она пропускает пчёл. То есть сестёр без вопросов, а вот уже племянниц со второй-третьей попытки и так далее. То есть пчёлам нужно ещё проходить либо через знакомого вахтёра-родственника, либо делать много попыток. Муравьи Camponotus, например, отлично различают своих родственных личинок и чужих. И своих, родных, кормят больше. Так что система «свой-чужой» на базе запаха не только базируется на прямом сравнении ключа иммунной системы со своим, но и может быть смонтирована в очень-очень маленьком организме.

UPD: один из читателей подсказывает, что у нас, людей, настолько редуцирован орган Якобсона, что спор про феромоны может вызвать лютый холивар среди биологов. И точных численных данных до сих пор нет. В кулуарах мы меняемся ссылками на научные публикации, позже расскажу, чем кончилось.