#читайстихи. Страница 2

Владимир Маяковский

А вы могли бы?

Я сразу смазал карту будня,
плеснувши краску из стакана;
я показал на блюде студня
косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
прочел я зовы новых губ.
А вы
ноктюрн сыграть
могли бы
на флейте водосточных труб?

Саша Петров

Обязаны

За полночь.
Саван постели горяч,
впитав весь огонь из меня,
обжигает бессонницей…

Мыслей тайная комната
вскрыта.
Но мне бы не думать,
не чувствовать, не существовать,
превратиться в сухую улитку,
эй, где ты, с дубиной снотворной? –
давай… Усыпи по затылку.

Ноль тридцать.
До кухни семнадцать шагов:
семь – по мягкому ворсу,
шесть – по жёсткому,
четыре – по битому стеклу паркета.

Саван кухни прозрачен
и чёрн.
Чирк – вспышка пламени:
уголь кометы,
хвост, в чёрноте исчезающий…
затягиваюсь и
выдыхаю, казалось бы –
вместе с мыслями,
отступающими.

Тик, тик – время живёт на стене.
Чирк – ноль тридцать восемь.

Мысли – песчинки в песочных часах
падают в одну точку:
Душа – рукотворна,
налёй же ей яду,
стань инструментом
могильщика.
Ты придумал себе
этот истинный мир,
в нём душа лишь хранилище боли,
ты обязан стать мёртвым –
равнодушным к живым,
и – свободным,
свободным…

Должен,
должен… –
крапает время сквозь ночь.
В замершем дыме сокрылась
прозрачность.
Тёмность окна,
точно тыльная сторона
картины, распятой на улице.
Кто-то тихо шуршит по дороге,
и быть может, внимательно смотрит
на мой портрет, но не видит, что я –
за холстом,
замурован в стене,
замурован для всех,
замурован… –
крапает время.

Тик… –
три двадцать... одна… две… три…

Сигареты закончились.
Четыре шага, шесть, семь…
и неизбежно – обратно,
в саван друзей.

Часы перевёрнуты.
Мысли-друзья за секундами вновь
устремились…
Нет. Вы мысли-враги,
вам убить мою сущность желаемо.
Но не сможете,
у головы пистолет взведён
в ожидании: пять ноль одна.

Я сегодня чудовищно трезв
и вздыхаю пустыми словами,
уподоблен стене,
мне бы просто уснуть,
вместо бремени савана,
вместе с часами.

Тик, тик, тик, тик…

Пять утра, пятнадцать секунд…
Скоро тени приступят к работе,
а мне – пора…

Эдуард Асадов

Когда мне встречается в людях дурное,
То долгое время я верить стараюсь,
Что это скорее всего напускное,
Что это случайность. И я ошибаюсь.

И, мыслям подобным ища подтвержденья,
Стремлюсь я поверить, забыв про укор,
Что лжец, может, просто большой фантазер,
А хам, он, наверно, такой от смущенья.

Что сплетник, шагнувший ко мне на порог,
Возможно, по глупости разболтался,
А друг, что однажды в беде не помог,
Не предал, а просто тогда растерялся.

Я вовсе не прячусь от бед под крыло.
Иными тут мерками следует мерить.
Ужасно не хочется верить во зло,
И в подлость ужасно не хочется верить!

Поэтому, встретив нечестных и злых,
Нередко стараешься волей-неволей
В душе своей словно бы выправить их
И попросту "отредактировать", что ли!

Но факты и время отнюдь не пустяк.
И сколько порой ни насилуешь душу,
А гниль все равно невозможно никак
Ни спрятать, ни скрыть, как ослиные уши.

Ведь злого, признаться, мне в жизни моей
Не так уж и мало встречать доводилось.
И сколько хороших надежд поразбилось,
И сколько вот так потерял я друзей!

И все же, и все же я верить не брошу,
Что надо в начале любого пути
С хорошей, с хорошей и только с хорошей,
С доверчивой меркою к людям идти!

Пусть будут ошибки (такое не просто),
Но как же ты будешь безудержно рад,
Когда эта мерка придется по росту
Тому, с кем ты станешь богаче стократ!

Пусть циники жалко бормочут, как дети,
Что, дескать, непрочная штука - сердца...
Не верю! Живут, существуют на свете
И дружба навек, и любовь до конца!

И сердце твердит мне: ищи же и действуй.
Но только одно не забудь наперед:
Ты сам своей мерке большой соответствуй,
И все остальное, увидишь,- придет!

Иосиф Бродский

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку

Не выходи из комнаты, не совершай ошибку.
Зачем тебе Солнце, если ты куришь Шипку?
За дверью бессмысленно все, особенно – возглас счастья.
Только в уборную – и сразу же возвращайся.

О, не выходи из комнаты, не вызывай мотора.
Потому что пространство сделано из коридора
и кончается счетчиком. А если войдет живая
милка, пасть разевая, выгони не раздевая.

Не выходи из комнаты; считай, что тебя продуло.
Что интересней на свете стены и стула?
Зачем выходить оттуда, куда вернешься вечером
таким же, каким ты был, тем более – изувеченным?

Редьярд Киплинг

Четыре цвета глаз

Серые глаза - рассвет,
Пароходная сирена,
Дождь, разлука, серый след
За винтом бегущей пены.

Чёрные глаза - жара,
В море сонных звёзд скольженье,
И у борта до утра
Поцелуев отраженье.

Синие глаза - луна,
Вальса белое молчанье,
Ежедневная стена
Неизбежного прощанья.

Карие глаза - песок,
Осень, волчья степь, охота,
Скачка, вся на волосок
От паденья и полёта.

Нет, я не судья для них,
Просто без суждений вздорных
Я четырежды должник
Синих, серых, карих, чёрных.

Как четыре стороны
Одного того же света,
Я люблю - в том нет вины -
Все четыре этих цвета.

Анна Ахматова

"Ангел, три года хранивший меня..."

Ангел, три года хранивший меня,
Вознесся в лучах и огне,
Но жду терпеливо сладчайшего дня,
Когда он вернется ко мне.

Как щеки запали, бескровны уста,
Лица не узнать моего;
Ведь я не прекрасная больше, не та,
Что песней смутила его.

Давно на земле ничего не боюсь,
Прощальные помня слова.
Я в ноги ему, как войдет, поклонюсь,
А прежде кивала едва.

Джио Россо

Запомни меня таким, как сейчас
Беспечным и молодым,
В рубашке, повисшей на острых плечах,
Пускающим в небо дым.
Неспящим, растрепанным, верящим в Джа,
Гуляющим босиком,
Не в такт напевающим регги и джаз,
Курящим гашиш тайком.
В разорванных джинсах, с разбитой губой,
С ромашками в волосах,
Глотающим жадно плохой алкоголь,
Пускающим пыль в глаза.
Нагим заходящим в ночной океан,
Пугающим криком птиц,
С десятками шрамов, царапин и ран,
С укусами у ключиц.
Бесстрашным, отчаянным, смелым и злым,
Не знающим слова ''нет'',
На толику грешным, на четверть святым,
Держащим в ладонях свет.
Запомни мой образ, когда в полутьме Целую твое лицо,
Запомни мой голос и след на стекле
От выдоха хрупких слов.
Запомни меня сидящим в метро и
Мокнущим под дождем,
Стихи напевающим богу ветров, и Спящим, и пьющим ром.
Смотрящим на то, как в костра дым и Чад
Врезаются мотыльки.
Горячим, горящим, влюблённым в тебя…
Запомни меня таким.
И если когда-то, спустя десять зим,
Ты встретишь меня в толпе,
Найдешь меня серым, безликим, пустым,
Ушедшим в чужую тень,
Схвати меня крепко, сожми воротник, Встряхни меня за плечо,
Скажи, что я трус, неудачник и псих,
Брани меня горячо.
Заставь меня вспомнить ночной океан,
Рассветы, ромашки, джаз.
Прижми свои губы к холодным губам,
Заставь меня вспомнить нас.

Дмитрий Александров

Я видел ее разной!

Я видел ее разной:
Доброй, голой, лохматой.
Я видел ее загорелой,
И видел немного поддатой.

Я видел ее в большом горе.
Я знаю на вкус ее слезы.
Я видел ее сладко спящей,
И знаю любимые позы

Я видел ее оргазмы.
И чувствовал их сразу.
Она мне царапала спину,
Себя отдавая экстазу.

Я видел ее на пляже.
И слышал, как пела в душе.
Она местами фальшивила,
А я улыбаясь слушал.

Она- не открытая книга,
Я знаю её капризы.
Читая ее постепенно,
Я вновь замечаю сюрпризы.

Я знаю, кого она любит.
Я вам эту тайну открою.
Они обнимаются часто,
Их в зеркале вижу порою.

Борис Пастернак

Под открытым небом

Вытянись вся в длину,
Во весь рост
На полевом стану
В обществе звезд.

Незыблем их порядок.
Извечен ход времен.
Да будет так же сладок
И нерушим твой сон.

Мирами правит жалость,
Любовью внушена
Вселенной небывалость
И жизни новизна.

У женщины в ладони,
У девушки в горсти
Рождений и агоний
Начала и пути.

#рифмыдня