Недавно меня спросили о том, как можно в двух словах охарактеризовать когнитивно-поведенческую терапию. То есть, в чем суть метода. Я призадумалась – определения из учебников и методичек показалось мне явно недостаточными. Применение методов КПТ в чистом виде мне виделось весьма ограниченным, хотя эффективность многих из них и не вызывает сомнений. Впрочем, думаю, это касается всех модальностей терапии: каждый из нас гораздо сложнее любой описательной теории. Так вот о когнитивном подходе. Возможно кто-то удивится, но зарождение метода относят к XVII в., когда один из виднейших философов не только своего времени, но и всей мировой истории Барух Спиноза стал связывать тревожность с нарушениями логики. Именно в ложных умозаключениях он усматривал возникновение страха перед тем, что неподвластно контролю. Соответственно, как утверждал Спиноза, исправляя логические ошибки, можно избавиться как от страха, так и иных неприятных переживаний. 300 лет спустя ложные умозаключения психологи стали называть неэффективными когнитивными паттернами. А когнитивно-поведенческая терапия в свою очередь занялась возможностями их изменения. В наше время схематерапия как более поздняя модификация когнитивно-поведенческой терапии стала работать с так называемыми дезадаптивными схемами – наборами глубинных убеждений, сформировавшимися у человека о себе и мире. Но вот в ответе на вопрос о том, что считать дезадаптивными схемами, есть свои нюансы. Ведь любые убеждения связаны с определенной картиной мира, а та в свою очередь включает и морально-этические принципы, и вопросы, связанные с лояльностью родовой системе. Здесь-то и начинаются сложности, связанным с пониманием того, в чем коренится проблема. И тут, как, впрочем и в любом другом деле, то, насколько полезным оказывается тот или иной инструмент, зависит от мастера, его использующего, широты его взглядов и опыта. И когнитивный подход здесь не исключение.