За последнее время появилось много публикаций о страхе. Вернее о том, как с ним справляться. А мне все чаще кажется, что призывы не бояться звучат довольно кисло, навевая мысль о том, что их авторы уговаривают самого себя. В связи с этим вспоминаются слова Рильке: «Наши глубочайшие страхи словно драконы, стерегут наши величайшие сокровища». Но, испытывая страх, мало кто вспоминает про сокровища. А иные и вовсе задаются вопросом о том, кто эти сокровища видел и для всех ли они. Страх – это эмоциональный сигнал тревоги, требующий активации организма. Механизм, выработанный природой и отвечающий за выживание. Но вопросы выживания обрастают множеством дополнительных оттенков. Развитие страха невозможно без задействования воображения. Но то, как оно включается, мы контролировать не можем. Исключение составляют те, кто долгие годы посвятил практикам медитации и самонаблюдения, но таких, увы, единицы. Когда захватывает страх, мы вообще мало что можем. Техники помощи, обращенные к работе с воображением конечно помогают справляться со многим – в том числе и со страхом. И все же я все больше утверждаюсь в мысли, что путь к исцелению идет через наш едва ли не самый главный страх – психологическую боль. И этот парадокс не решается на рациональном уровне. Увы. Несмотря на то, что мы немало говорим о непрожитых чувствах предыдущих поколений, исключенном материале, том, от чего отворачивались наши бабушки и дедушки потому что было слишком больно смотреть, в моменте настоящего нам бывает так же сложно встретиться с болью. Равно как непросто найти ту грань, когда мы начинаем падать в темные омуты непереносимых чувств или все же переживаем настоящее так, как оно предстает в моменте. Рецептов, верных для всех, и правда не существует. Вот если только про честность перед собой…