​​Психотерапия как кинцуги В Японии существует особый вид искусства реставрации, называемого кинцуги – искусство золотых швов. Если разбился или треснул дорогой сердцу предмет – например блюдо или чашка – его можно отреставрировать, склеив, использовав для этого сок лакового дерева, смешанный с порошком золота или серебра. После такой реставрации трещины окажутся не только незаметны, но, напротив, подчеркнуты золотыми или серебряными швами. Философия кинцуги состоит в том, что трещина или шероховатость, к которой прикоснулось целительное внимание мастера, достойна стать объектом созерцания. Чаша или блюдо с залеченными шрамами становится объектом любования, хранящего историю вещи, память о взлетах и падениях. Подобно треснувшему или расколотому сосуду, мы, люди, тоже переживаем травмы. Случается, что нужно собирать себя из расколотых черепков, склеивая новыми смыслами. Есть раны, оставляющие глубокие шрамы, потери, зияющие пустотами. Психотерапия, на мой взгляд, во многом сходна с искусством золотых швов. Такой взгляд несколько отличен от представлений о том, что в травме есть ресурс, о чем так любит рассуждать поп-психология. Это про другое. Во многом про достоинство принятия и исцеления, способность видеть красоту в расколотом и пострадавшем и потенциал его восстановления. Сок лакового дерева мы находим в своих сердцах. А золотая и серебряная пыль по крупицам собирается годами опыта. И иногда случаются чудеса: саднящие раны, не дающие спать ночами, оборачивающиеся паническими атаками и жесткими фобиями, заживают, и золотые швы становятся письменами прожитого опыта. Письменами, заслуживающими внимания, а нередко и восхищения.