Горе, лишенное прав Потеря близкого человека, вынужденная смена места жительства, увольнение… Болезненные потери могут вызвать сочувствие. Точнее, иногда вызывают. И даже если не вызывают, горюющий человек более или менее избавлен от переживания стыда. «Наталья, по сравнению с происходящим…нет, я понимаю…мой профиль в сети – это всего лишь место на диске…Но я столько вложил (а) себя…». И пару минут сессии уходит на то, чтобы прозвучало окрашенное неловкостью признание о том, что запрет соцсети стал для собеседника серьезным ударом. Нередко за этим следует посыл обесценить потерю: ну да, невозможность писать посты и читать ленту по сравнению со страданиями других – вроде бы мелочь, чего тут расстраиваться. Аккаунт в социальной сети– проявление идентичности. Оставив в стороне вопрос об инструменте продаж (хотя и это бывает весьма существенно), страничка подобно чуткому зеркалу отражает происходящие с владельцем изменения. А сколько эмоций вызывают лайки и комментарии! В сладкие минуты забытья многим кажется, что именно здесь, в соцсети, и проходит настоящая жизнь. Между тем при блокировке доступа аккаунт не удаляется, и большинство об этом, как правило, знают. Можно предположить, что психикой это воспринимается как нарушение связи с каким-то фрагментом Я. А это может способствовать возникновению или усугублению расщепленности. И даже если тексты и фрагменты переписки сохранились в том или ином виде, теряется связь, былая непрерывность восприятия. Действия по обходу блокировок могут решить проблему технически, но для психики разрыв часто сохраняется. Несмотря на то, что у меня не было активного аккаунта в фэйсбуке, а в инстаграмм я и вовсе не удосужилась зарегистрироваться, чувство потери мне хорошо знакомо. Когда вышла первая книга, через неделю мой личный сайт взломали. Я делала его сама, начиная от дизайна и структуры и заканчивая контентом. Проект без всякой рекламы и продвижения развивался довольно динамично, я вкладывала в него уйму времени, но взлом стал для сайта фатальным – я так и не смогла что-либо исправить. Ощущение напоминало то, что я лишилась пальца на руке: жить без него конечно можно, но фантомные боли еще долго не давали спать по ночам. Отмечу в скобках, что для меня это стало хорошей прививкой, позволившей не столь болезненно переносить неудачи. Как и в любой ситуации утраты, для психики крайне важно осознать важность потери. Конечно далеко не для всех запрет соцсети является травматичным. Многие легко переходят в другие мессенждеры, даже не вспоминая, что время от времени просматривали ленту. Мне видится опасным игнорирование самого факта психологической потери теми, для кого соцсеть была действительно важной частью жизни. Далеко не все способны разделить чувства горюющего. «Мне бы твои проблемы», «Давно пора было, только время сжирается» - подобные фразы не редкость. Да и злорадство, порожденное завистью, увы, тоже дает о себе знать. Обесценивание утраты со стороны близких ведет к тому, что переживания загоняются глубоко вовнутрь, вызывая приступы беспричинного раздражения, а иногда и скрытой агрессии. Что же делать в такой ситуации? Для начала может помочь уже само признание факта потери. Следующим шагом станет определение масштабов. Часто в ведение канала или странички вкладывается большое количество часов, складывающихся в дни и месяцы. И это тоже требует признания. Не имеет смысл убеждать себя в том, что вы сделаете все еще лучше. Конечно новое может стать очень хорошим, более масштабным и интересным, но оно будет уже другим. Так природа в точности не воспроизводит саму себя, каждый год, обновляясь, являет совсем иные россыпи подснежников на освободившемся от снега пригорке. Переживание уникальности и неповторимости опыта может помочь, дав место печали и лишенному прав горю, двинуться дальше.