Эмилии Васильевне Гончаровой с благодарностью - отвечаю. Эмилия, громадное тебе уважение и благодарность, ты смотришь глубоко и анализируешь детально. Мне твой анализ нравится и я с ним соглашаюсь. Только, как мне представляется, мы разбираем с тобой две разные ситуации. Ты разбираешь ситуацию, когда молодые поссорились, и никто из них не хочет мириться первым. В твоей ситуации предполагается, что Есуй, хотя и имеет склонность возражать, спорить и рулить по-своему, она способна волевым решением эти склонность преодолеть и быть замужем, способна быть помощницей Мухаали, а не конкурировать с ним. Я разбираю другую ситуацию - ровно потому, что, беседуя с участниками кейса, я увидел ее именно такой. В этой ситуации Есуй даже не ссорилась, она просто вела себя так, как вела себя обычно. А вот Мухаали, видимо уже примериваясь к будущей совместной жизни в семье, попробовал себя вести, как глава семьи. Попробовал - и обломался, поскольку Есуй только удивилась этому его странному поведению. Ну не слушаться же ей его? А за таким поведением Есуй стоит не только убеждение, что она всегда может жить так, как ей хочется, не только неготовность менять свои убеждения ради Мухаали; за этим стоит неспособность менять себя, ее давнишняя привычка спорить и возражать, привычка невнимательно слушать других и все делать по своему. Мухаали попробовал ситуацию изменить - и отступил. Мухаали почувствовал, что такая ситуация простым объяснением: «Есуй, тебе пора менять свое поведение!» - не решается. Даже если своей дочке Есуй это скажет Ван Хан, дочка только расплачется, сквозь слезы, может быть, даже пообещает отцу, что постарается свой характер изменить, но… Но всем будет понятно, что за этим не стоит ни-че-го. Поэтому Мухаали и погрузился в печаль, а через некоторое время, встретившись с Есуган, решил строить семью с той, которая была к семье готова. Эмилия Васильевна, душа моя, может быть, права ты, и Ван Хан - слабый переговорщик. А может быть, ситуация здесь была другая, и Ван Хан, как очень мудрый человек, все это понял сам. И напрягать Мухаали не стал.