Ximenes et al. продемонстрировали нейропротекторное действие VPA в 6-OHDA крысиной модели болезни Паркинсона. В своем исследовании они показали, что интранистральное введение 6-OHDA крысам усиливало высвобождение IL1β, IL6 и TNFa в стриатуме, в то время как пероральное введение VPA в дозе 50 мг / кг снижало уровень медиаторов воспаления и уменьшало дегенерацию нейронов в стриатуме благодаря противовоспалительному и HDAC ингибирующие действия VPA. Кроме того, VPA проявлял нейропротекторное действие против ротенон-индуцированной болезни Паркинсона. Введение митохондриального токсина ротенона индуцировало повреждение дофаминергических нейронов при хроническом лечении VPA снижало ядерную транслокацию синуклеинмоноубиквитинированного белка в дофаминергических нейронах и защищенных нейронах черной субстанции, а также повышало уровень тирозингидроксилазы и стриатального уровня дофамина. Усиливая ацетилирование гистона H3 и ингибируя фермент HDAC, VPA смог увеличить экспрессию нейропротекторных генов. VPA ослабило повреждение нейронов и подобные болезни Паркинсона персонажи у трансгенных мышей LRRK2 R1441G. Лечение VPA улучшило уровни ацетилирования гистонов и количество тирозингидроксилаз-содержащих нейронов в черной субстанции мышей. Он также снижал стимулированную iba-1 микроглию и уровень провоспалительных медиаторов, тем самым улучшая моторный и немоторный дефицит, связанный с паркинсонизмом. In vitro VPA защищал дофаминергические клетки SH-SY5Y от нейротоксичности, продуцируемой MPP +. Предварительная обработка VPA ослабляла MPP +-индуцированную гибель дофаминергических клеток путем ингибирования продукции АФК посредством активации каскада CDK5 / p35 и сигнального пути ERK [58]. Ленг и др. предполагается, что VPA может индуцировать α-синуклеин в нейронах коры головного мозга крыс как in vitro, так и in vivo посредством ингибирования HDAC, что способствует его нейропротекции против экситотоксичности глутамата. VPA ингибировал GSK-3β-опосредованное γ-секретазное расщепление APP, снижал продукцию Aβ, уменьшал образование нейритных бляшек и облегчал дефицит памяти у трансгенных мышей AD. VPA улучшил выживаемость и аномальную двигательную активность в модели болезни Хантингтона. Ежедневное введение VPA увеличивало выживаемость трансгенных мышей и восстанавливало их сниженную непроизвольную двигательную активность, не оказывая заметного неблагоприятного влияния на их поведение. Введение VPA облегчало блокаду аутофагического потока, вызванную черепно-мозговой травмой (ЧМТ), и увеличивало стимуляцию аутофагии, таким образом ингибируя апоптоз клеток головного мозга и влияя на активацию микроглии и поляризацию фенотипа, чтобы способствовать посттравматическому функциональному восстановлению и служить возможным лечением посттравматической черепно-мозговой травмы. Аналогично, в другом исследовании сообщалось, что VPA оказывает антиапоптотическое и нейропротекторное действие против ЧМТ, повышая экспрессию ERK и AKT, и эти сигнальные пути опосредуют нейропротекцию VPA. VPA показал антиапоптотические и нейропротекторные свойства в клетках SH-SY5Y и первичных корковых нейронах, ингибируя стресс эндоплазматического ретикулума и способствуя активности AKT. Эрнандес и его команда выявили нейропротекторное действие VPA против ишемически-реперфузионного повреждения головного мозга крыс. Лечение VPA изменяет экспрессию Bcl2 и ингибирует активацию каспазы-3, что может быть защитным механизмом VPA против апоптоза в поврежденных нейронах. Кроме того, VPA также сообщалось о снижении апоптоза за счет повышения регуляции Bcl2 и снижения регуляции экспрессии Bax в развивающихся нейронах в исследовании, в котором VPA давали беременным крысам. Этот эффект действительно объясняет токсические эффекты VPA (тератогенность) после воздействия на плод. #психофармакология