Святая Мод, 2019, Роуз Гласс Роуз Гласс хотела посвятить свой дебютный фильм истории одинокого, замкнутого человека, преданно верующего в Бога. Но продюсеры, прочитав сценарий, сочли, что описываемый сюжет скорее напоминает мистический хоррор, чем современную вариацию “Таксиста”. Разворот в сторону ужасов превратил “Святую Мод” в сюрреалистичное кино, в котором Бог, желание, эротизм и женщина сходятся в одном шизофреническом теле. Фильм начинается с короткой сцены: окрашенная в синий, ночной свет больничная палата, на койке подобие человека, мертвое тело, а в углу вся в крови – девушка, Мод, она медленно поднимает взгляд на потолок, ее глаза ударяются в ползущего жирного таракана. Это было провидение. Вечный, бесконечный Бог явился ей в маленьком тельце насекомого. В следующей сцене Мод уже отмыта от крови, теперь она героиня и нарратор своей же истории. Девушка, в прошлом медсестра, теперь работает сиделкой, ее тело привыкло к монотонной, облагораживающей деятельности – помогать другим в период тяжелой болезни, а душа Мод – почти святая, ее вере в Бога отныне нет границ, Он присутствует в каждом мгновении. Бог рядом, снаружи, и одновременно внутри. Душа и тело Мод превратились в слитый объект, в (не)чистый, желающий механизм. Но Бога почему-то не интересует ее душа, он занят только ее телом. Он насыщает теплом, светом, дрожью, он наслаждает. Когда Мод устраивается на службу к богатой танцовщице – Аманде, она тут же развешивает кресты, подготавливает пространство дома к Чужому присутствию. Мод выливает алкоголь из бутылок, претендуя на управление телом своей хозяйки, она тренирует ее больные мышцы и руки, восстанавливает в них кровоснабжение, чтобы стареющее тело женщины могло лучше чувствовало плоть Бога. Мод начинает контролировать личные связи Аманды, словно пытаясь выкупить тело раскованной женщины у Дьявола. Для этого она делится с женщиной своим религиозным видением – показывает какое удовольствие Господь ей дарует. Для Мод все сливается в один удовлетворяющий ком в горле, страдание уже неотличимо от наслаждения. Два модуса чувств – единая божественная физиология. В своей личной интерпретации веры, Мод оказывается очень греховна, одинока, горделива и безумна. У Мод никого нет, поэтому Бог – это все, он Отец, соблазнитель, спаситель, он – смирительная рубашка с развязанными рукавами. Он охраняет, искушает, совращает, погружая героиню в безумный трип фантомных удовольствий, обожаемый садист и пленитель, для нее Он олицетворение ее же шизы, Он – ее единственное желание. Стать его спутником, его переводчиком, посланником – вот цена земных страданий. Мод хочет быть Его любовницей, и вместо креста носит на груди кулон с Марией Магдалиной. Создав в себе очаг Господа, она стремится к единству с ним, чувствуя, что ее роднит с Богом их общее одиночество. Одиночество, которое волнами разливается о несчастный, блудливый Кони Айленд. Однажды Бог покидает тело Мод, что сводит ее с ума. И, пребывая на грани, героиня начинает прислушиваться к воздуху, вглядываться в стены. И вновь жирный таракан становится Его проводником в наш мир. Присутствие Бога ползуче, грязно, тревожно. Оно перебирает лапками, пока наконец не становится слышимым. Самодельный алтарь Мод обращается к ней мрачным, неестественным голосом: “Ты уже давно знаешь, что весь этот мир – игра. Твоя жизнь, твое детство, мать, отец, ты чувствовала, что есть нечто большее и всей душой стремилась к нему, я горжусь тобой, тем, какой путь тебе удалось пройти…” Отец, любовник, смирительная рубашка. Как тело и душа, наслаждение и страдание, Бог и Дьявол слиты у Мод в единое метафизическое тело, веря в Него, она допускает существование Другого