С началом войны РПЦ была вынуждена сделать выбор - или она поддерживает Советское правительство, или оно поет ему анафему. Несмотря на то, что значительная часть клира, особенно высшего, не питали никаких особых симпатий к СССР, они великолепно понимали, что роль религии самой по себе недостаточно высока, чтобы сыграть самостоятельную роль, настроения верующих в основном просоветские, а контрреволюционные настроения, хоть и поднявшие голову с началом войны, не только неспособны выступить реальной силой, но и будут активно и решительно подавлены. Ну, и сказалось ассоциация церковниками православной церкви с национальной идентичностью - церковь великолепно понимала, что, ставя целью не только классового, но и национального угнетения, гитлеровцы с церковью будут считаться еще меньше, чем советское правительство. Последний факт подтвердился в дальнейшем - церковь всю войну имела достаточно материала об «осквернении святых мест» германской военщиной, чтобы не питать иллюзий относительно своей судьбы. Таким образом - выбор был сделан в пользу СССР, однако переписка иерархов показывает, что у них было достаточно скепсиса относительно исхода войны и было желание обеспечить себя и на случай поражения, а постольку поскольку НКВД не дремал, все тонкости настроений церковников, были известны советскому правительству. Впрочем, настроения ключевой фигуры церкви времен войны - местоблюстителя патриарха митрополита Сергия были искренне просоветскими, что во многом предопределило возможности компромиссной политики. предоставление транспорта патриархии. Причем последнее никоим образом не свидетельствует о том, что государство снабжало патриархию - ввиду фактической государственной монополии на транспорт государство лишь разрешало церкви купить или заказать на свои средства транспорт. Все остальные обсуждаемые вопросы есть не уступки, а лишь юридическое урегулирование религиозной практики, такое урегулирование не есть уступка церкви, а есть, наоборот, способ эффективнее контролировать церковную деятельность. В условиях легализации церковного образования, например, улучшаются возможности контроля за церковными кадрами без применения дорогостоящих и не всегда эффективных секретных форм службами безопасности, упорядочение налогообложения церковнослужителей выводит значительную часть сумм с «черного рынка», позволяет эффективнее контролировать финансовые потоки и практически ликвидирует кустарную промышленность, полулегально сопутствовавшую церкви. Созыв Архиерейских соборов и восстановление патриаршества есть также способ поставить церковь под более жесткий контроль - в условиях массового подъема религиозности куда проще иметь дело с жесткой иерархической структурой, чем с сотнями раздробленных приходов и общин. Советская власть принимала пожертвования верующих и церкви, но попытки распространения религии достаточно жестко пресекались: в мае 1943 г по требованию наркомата Внутренних дел запрещена была такая форма «патриотического служения» церкви, как «шефство» епархий непосредственно над конкретными военными госпиталями, снабжение их продуктами питания, другими необходимыми предметами, проведение концертов и посещение раненых бойцов представителями приходов и духовенством. Были расценены как недопустимые попытки «со стороны церковников входить в непосредственные сношения с командованием госпиталей и ранеными под видом шефства»  https://teletype.in/@prorivists/lbov_rpc_vov