– Владимир Владимирович, возвращаясь к вашему американскому детству и вашему переезду. Мне кажется, что ваша история во многом перекликается с историей Лилианны Лунгиной, переводчицы, которая тоже… – Знаю прекрасно. – А вы с ней были знакомы? – Нет. Нет. Я очень хорошо знаком с сыном, с Павлом. Но гораздо позже, ее уже не было на свете, когда мы познакомились. – Просто она тоже выросла за границей. – Во Франции. – Да, она выросла в основном во Франции и тоже переехала в Советский Союз, и она как раз рассказывает о тех вещах, о которых вы, например, в своей книге не пишете, о том, как она была шокирована и потрясена бедностью советского быта во всем, в том числе что касалось книг, в том, что касалось музыки. А каковы были ваши впечатления, когда вы переехали в Советский Союз, чисто материальные, бытовые, вот такого рода? – Я был шокирован, конечно. Я был шокирован бедностью и конкретными случаями; скажем, когда мы жили в Германии, то у «Совэкспортфильма» были немецкие дома двухэтажные,