Почему «The Economist»у не бывать «The Demographer»ом ? Продолжение. Часть 3 из 5 Статья утверждает, что другие посткоммунистические страны, в отличие от России, депопулируют равномерно и медленно, и это хорошо. Ведь это не только 30 лет стабильного роста кладбищ, но еще и «управляемый» процесс. (Мы-то по наивности думали, что не существует развитых государств, которые бы добровольно принимали решение об «управляемой» депопуляции). А вот в дикой непредсказуемой России все намного хуже и совсем катастрофа, ужасается Economist: эти 30 лет население то сокращалось, то вдруг 10 лет непослушно росло. Сплошные безобразия, что эти русские вообще себе позволяют? Но достаточно загуглить циферки. Среди 22-х посткоммунистических стран Европы по приросту населения с 1991 года Россия на седьмом месте (-3%). Эта часть статьи, конечно, позорнейшая и невероятно наглая манипуляция и буквально переворачивание смысла с ног на голову: бесконечное сокращение населения — круто, смена сокращения населения его ростом — катастрофа. Феерическая логика: России надо брать пример с непрерывно вымирающих стран Восточной Европы, где (в Латвии, Литве и Болгарии) за 30 лет сдуло четверть населения (будто там войны шли), а вот внезапный рост (после многолетнего сокращения) численности населения России — это демографический провал. Далее утверждается, что количество этнических русских между переписями 2010 и 2021 гг. сократилось на 5,4 млн, а их доля в населении упала с 78% до 72%. Это просто ложь. С каждой постсоветской переписью росла доля переписанных по административным источникам и даже придуманных жителей. Соответственно росла доля пропущенных ответов на вопрос об этнической принадлежности. Последняя перепись 2021 года была в этом смысле особенно плохой. Доля неответов резко подскочила в переписи-2021, но Economist считает только тех русских, которые приняли участие в переписи и ответили на вопрос об этнической принадлежности. Мы, признаться, ожидали от Economist чуть лучших навыков в школьной математике. Правильно считать % от тех, кто ответил на этот вопрос. И тогда доля россиян, которые определяют себя этнически русскими, с 1989 года практически не меняется и колеблется в районе 80%-82%. Никакого снижения нет. Более того, охват переписью выше в сельских района и в бедных регионах, т.е. там, где в большей степени концентрируются компактно проживающие этнические меньшинства. Таким образом, как минимум для постоянного населения России, последняя перепись занижает долю русских. В статье Economist вообще какая-то болезненная фиксация на этническом вопросе. Мы встречали такое только у всяких неонацистов всех цветов, форм и размеров и у некоторых окаменелых «экспертов», чьи мозги живут где-то в 1930-х гг. Для демографии России это интересный, но малозначимый вопрос. Российское общество демографически ближе к гражданской нации, в которой демографическое поведение зависит от объективных факторов, а не от этнического самоопределения. При этом внешние наблюдатели упорно впихивают невпихуемую современную Россию в свои собственные устаревшие ксенофобские стереотипы о «дикой» России, где все русские — империалисты, рабы, расисты, нацисты, садисты и все это одновременно, и обязательно на генетическом уровне. Запертый внутри таких людей австрийский художник с неизменным чувством превосходства глядит в зеркало, думая почему-то, что это окно в Россию. Продолжение далее…