«Чернобыль»: сериал, который сняли не мы


Сегодня вышел четвертый эпизод самого интересного сериала года – если вы еще не видели «Чернобыль», то его нужно посмотреть обязательно.

Российские кинематографисты год за годом выискивают исторические темы и снимают по ним фильмы с приличными бюджетами – да только все не то. То патриотизма слишком много, то правды слишком мало. А иногда все вроде и неплохо, но вот только никаких эмоций не вызывает, смотришь на экран, - а там все как будто в другой Галактике или в мультфильме «Том и Джерри», но точно не про тебя и не про твою страну. И вдруг какие-то заморские киношники сделали сериал про нашу трагедию – да такой, что хочется смотреть, не отрываясь. Взяли тему, которая вот тут и была, под носом – не про космические станции и не про спортивные победы, настоящую драму, которая относительно недавно случилась, многие свидетели живы – и превратили ее в отличный сериал с рейтингом 9.7 на Imdb.

Главный конфликт до безумия прост – это столкновение человека и стихии, только вместо стихии с данном случае взрыв на ядерной станции. Происходит событие невиданного доселе масштаба, никто не понимает толком что случилось, пока не появляется протагонист и не справляется с «противником». Протагонист в «Чернобыле» - академик Валерий Легасов (Джаред Харрис), именно его герой в сериале первый предполагает, что взорвался реактор и через него мы узнаем, что же на самом деле произошло и как с этим бороться. Легасов – убежденный коммунист, он верит в ту систему, в которой работает, но по мере повествования его отношение меняется, академика одолевают сомнения. Моральную дилемму никак не разрешить: в одной из сцен жителя Припяти спрашивают его, стоит ли беспокоиться, опасна ли авария и Легасов лжет. Потому что так надо. Система его и погубила и привела в петлю – вопрос сам ли он это сделал или ему помогли, остается открытым, но сути не меняет.

«На станции — такая неготовность, такая безалаберность, такой испуг. Как сорок первый год, но еще в худшем варианте. С тем же Брестом, с тем же мужеством, с той же отчаянностью, с той же неготовностью…»


Сценарист Крейг Мазин, конечно, прочитал все возможные материалы по делу, в том числе воспоминания Легасова, который тот записал на нескольких аудиокассетах. По некоторым данным, записи были частично стерты, но в них тем не менее содержится много интересной информации и размышлений, в том числе о том, что к этой катастрофе мы шли с 1961 года, потому что «ядерная тема» была на время заброшена из-за неверных расчётов, а потом, когда пришло время наверстывать, делали это наспех и не всегда соблюдали правила безопасности. В частности он пишет о том, что станции вроде Чернобыльской должны были быть снабжены защитой, которая бы помогла при подобной аварии.

Легасов в сериале отвечает за физику и линию партии, на пару с Борисом Щербиной (Стеллан Скарсгард), с которого постепенно сползает маска номенклатурного работника, обнажая человечность. Они с Легасовым в какой-то момент играют в хорошего-плохого копа, не намеренного, конечно, по задумке сценаристов, но быстро становится понятно, что конфликта там никакого нет и враг-то общий, да и ограничения, которые накладывает бюрократическая система – одни на двоих. Да и умрут они скорее всего довольно скоро, учитывая дозу облучения. Страдают от бюрократии прежде всего обычные граждане – пожарные, которых забросили в самое сердце взрыва, не предупредив о последствиях, жители города, которые спокойно продолжали ходить за покупками, в школу, на работу, не подозревая о масштабах катастрофы.

Помимо «борьбы со стихией» сценарию нужна была эмоциональная личная история, чтобы показать, как замалчивание и вранье повлияло на человеческие судьбы. Ею стала история Василия и Людмилы Игнатенко, пожарного, одним из первых, отправившихся на Чернобыльскую АЭС после взрыва и умершего через две недели в московской больнице, и его молодой беременной жены, которая до последнего вздоха ухаживала за мужем, несмотря на запреты врачей.