— Восемьдесят два. Я всю жизнь прожила здесь. Именно здесь, в этом доме, в этой деревне. Мне плевать на опасность
— У меня приказ. Давайте без глупостей
— Глупости? Ты не первый солдат, пришедший сюда с оружием. Когда мне было двенадцать, началась революция. Сначала царские солдаты, потом большевики. Парни, как ты, приходили один за другим, говорили, чтобы мы уходили отсюда. Нет. Потом был Сталин и с ним голод, Голодомор, родители умерли, двое моих сестер. Тем, кто выжил приказали убираться. Нет. А тогда Отечественная война. Немецкие солдаты, русские солдаты. Больше солдат- сильнее голод, больше смерти. Мои братья не вернулись с войны. А я жила здесь и по сей день живу. Так после всего, что я видела, я должна бежать от того, что я даже не могу увидеть? Нет
— Значит, тебе просто не нужен бонус. Собирай свое барахло, оставляй ключи и...
— Нет! Подожди. Я разберусь. Скажи мне, что я могу уступить?
— Ты ничего не можешь уступить. Уступать уже нельзя. Сейчас надо надавить. У каждого есть то, что для него дороже денег. Выясни, что это и прими решение
— Но...
— Этот голосок, который в тебе сейчас пищит- это не совесть. Это страх
— Всё зависит от того, как посмотреть. Вот, что вам известно: они ограбили банк в Париже, стоя на сцене в Лас-Вегасе, обчистили страхового магната на сто миллионов долларов и исчезли с крыши в Нью-Йорке, осыпав фанатов купюрами. А вот, чего вы не знаете: они подставили одного человека, сделав его козлом отпущения
Сымитировав помешательство в надежде избежать тюремного заключения, Рэндл Патрик МакМерфи попадает в психиатрическую клинику, где почти безраздельным хозяином является жестокосердная сестра Милдред Рэтчед. МакМерфи поражается тому, что прочие пациенты смирились с существующим положением вещей, а некоторые – даже сознательно пришли в лечебницу, прячась от пугающего внешнего мира. И решается на бунт. В одиночку