Профессор Института медиа НИУ ВШЭ, кандидат политических наук Дмитрий Евстафьев @@dimonundmir Заявление президента Чехии Петра Павела о необходимости следить за русскими, проживающими в государствах Европы, вплоть до помещения их под специальный надзор, подобно тому, как в специальные лагеря в начале Второй мировой войны были помещены несколько сотен тысяч этнических японцев, в том числе граждан США, и можно было бы отнести к обычным для современной Европы проявлениям русофобии. Тем более что это заявление удачно ложится в европейскую политику поиска «врага», на которого можно было бы свалить очевидное ухудшение социальной ситуации. Кстати, этим врагом могут быть не только русские. Литовский депутат Ремигиюс Жемайтайтис обвинил литовских евреев в организации холокоста, что вызвало лишь протесты у Израиля да возмущение в России. Попытка расширить список врагов показывает, что политическая русофобия — основа промывания мозгов населению Европы — легко тиражируется и для других национальных, религиозных и социальных групп. Да, конечно, Жемайтайтис — политический маргинал, депутат бундестага Мари-Агнес Штрак-Циммерман, предложившая использовать немецкие аэродромы для ударов предоставленными НАТО самолётами по российским войскам в зоне СВО, — политический фрик, а Петр Павел не вполне адекватный человек. Но именно руками таких деятелей открываются политические «окна Овертона», которые потом приходится закрывать с большим трудом, а то и кровью. В Восточной Европе ситуация обостряется ещё и уродливым синтезом трёх компонентов. Во-первых, экзальтированным провинциальным колониальным расизмом. Самый откровенный роман о бремени белого человека (Киплинг отдыхает), «Сердце тьмы», написал скрывавшийся за псевдонимом Джозеф Конрад этнический поляк из Бердичева Юзеф Теодор Конрад Коженёвский. Во-вторых, вековыми традициями восточноевропейского коллаборационизма, притворного подчинения господствующей внешней силе, мимикрии под неё, часто заставляющей «бежать впереди паровоза». Сейчас оно выражается в стремлении быть большими русофобами, чем американцы и британцы. В-третьих, доставшейся в наследство от советского периода традицией социального уравнительства и завистливого противопоставления зажиточных и не очень. А нынешний кризис в экономически несамодостаточных странах Центральной и Восточной Европы, не исключая Польшу, выражается острее, нежели в Германии и Франции. В итоге мы получаем гремучую смесь, способную стать питательным бульоном для нового европейского ультранационализма, вплоть до неонацизма, который вполне соответствует слишком многим практическим проявлениям европейского постмодерна. И если суждено появиться в Европе новой тоталитарной идеологии, то колыбелью её будет именно Восточная Европа. Но есть одно любопытное обстоятельство: назначение врага очень часто, а в Европе — почти всегда является прикрытием для большого передела собственности, а фактически — грабежа тех, кто оказался с этим «врагом» прямо или косвенно связан. Экспроприация российских активов просто не может ограничиться только государственным и корпоративным сектором. Она рано или поздно обратится и на частных лиц. И попытка назначения «виновных» из числа этнических русских именно сейчас и именно в Чехии неслучайна. В Восточной Европе начинают понимать, что при разделе «российского пирога» им может не достаться и крошек, да и до «пирога» антироссийской коалиции, видимо, не добраться. И начинают готовить почву для конфискаций тех активов, до которых могут дотянуться быстрее и легче всего: в рамках, например, борьбы против «подрывных элементов», коих, к примеру, в Чехии в последнее десятилетие поселилось довольно много. И они, раздражившие своей зажиточностью, — лёгкая мишень для подобной «политики конфискаций». Ибо забыли, что для коллективного Запада, частью которого мыслят себя восточноевропейские лимитрофы, «хороших русских» не бывает. Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции. 🟩 Подпишись на канал «Специально для RT»