Поговорим о романе Уильяма Фолкнера "Шум и ярость"

Точнее, о романе "Звук и ярость", поскольку именно в этом переводе я его читал. Чем данный перевод хорош, так это тем, что в конце приводится приложение с ключами, помогающими разобраться в потоке сознания героев. Также разные временные периоды выделяются курсивом.

Роман разделён на 4 части. В первой части рассказ ведётся от лица олигофрена, во второй – от лица его брата, постепенно сходящего с ума. Лишь третья и четвертая части принадлежат перу ментально здоровых людей, хотя и не без оговорок в случае третьей части.

Роман "Шум и ярость" по своему эмоциональному читательскому отклику ушел недалеко от "Улисса" Джеймса Джойса. Его называют сложным, бессмысленным. Неудивительно, что их ставят рядом, ведь оба произведения считаются образчиками литературы модернизма. Поток сознания – тот приём, который их объединяет.

Когда я писал о "Голоде" Кнута Гамсуна, я назвал данный роман предтечей модернизма. Уже там приём потока сознания использовался. Делалось это, скорее, по наитию, чем осознанно, но вклад свой в дальнейшее развитие литературы, тем не менее, принесло.

Фолкнеровский роман знакомит нас с историей одного семейства в трёх поколениях. Отец, мать, дети, внучка. Компсоны – аристократы американского Юга. У них есть земля, рабы. Единственный их враг – время. Особо начитанные должны вспомнить "Сто лет одиночества" Маркеса, ведь и сюжет, и идея произведений крайне схожи. Тут опять-таки всё просто: Габриэль Гарсиа Маркес был фанатом как "Улисса", так и "Шума и ярости". Отсюда-то и растут ноги его колумбийской саги, разбавленной "магическим реализмом". Правильные книжки в детстве Габо читал.

Нелинейное повествование объясняется стремлением автора показать малозначительность времени. Для Фолкнера не существует прошлого, прошлое становится прошлым только тогда, когда мы про него забываем. Фактически под этим подразумевается смерть. "Прошлое не мертво. Оно даже не прошлое" – говорит Фолкнер. Его отношение ко времени отчасти отражается и в устах Компсона-старшего: "Отец говорит, что часы – убийцы времени. Что отщелкиваемое колесиками время мертво и оживает, лишь когда часы остановились". Фолкнер останавливает часы в своем романе "Шум и ярость", оттого его так неудобно читать.

Можно ещё долго говорить о Фолкнере, но сам Фолкнер был бы против, поскольку ценил непосредственность восприятия. Настолько ценил, что даже предоставил слово олигофрену, с чьим бессвязным монологом вы столкнетесь в первой части. Такие дела, как сказал бы Курт Воннегут.

#книги