Поговорим о романе Анатолия Мариенгофа "Бритый человек"
И снова послереволюционная Россия, снова одержимость героя другим человеком, снова трагический финал. Более изощрённая форма – пожалуй, единственное изменение. А так – разве что стиль стал более проработанным.
Роман "Бритый человек" вышел через два года после "Циников" в том же берлинском издательстве "Метрополис". Творчество Мариенгофа так и не было принято советской властью до самой его смерти. "Советский писатель, который не может печататься в Советской России" – обозначал себя Мариенгоф.
"Бритый человек" – более мрачное произведение. Если говорить о "Циниках", то там угнетающая атмосфера разбавлялась юмором и историческими сводками, отвлекающими читателя. Здесь и юмора поменьше, и сводок почти нет. Такая атмосфера, к слову, прослеживается в фильмах Балабанова "Про уродов и людей" и "Морфий". Временные отрезки примерно те же. Недаром Бродский писал, что Мариенгоф был первым, кто применил "киноглаз" в русской литературе. Поэт увлекался творчеством "русского денди", называл роман "Циники" «одним из самых новаторских произведений в русской литературе ХХ века».
Мариенгоф невероятно стильный писатель. Он изящно обращается с языком, подбирая яркие, запоминающиеся метафоры. Конкретно в этом романе мне понравилась форма. Писатель раскрывает развязку в самом начале, но деталей не касается на протяжении всего произведения. Читателя заставляют ощущать подвох, которого в итоге нет.
Смерть не удалось обойти и в этот раз, а поэтому "у Лидии Васильевны вместо головы – кровавая лепешка". Герою по-своему её жалко: "Если бы у неё была голова, может быть, я поцеловал бы её в губы". Учитывая то, что о повешенном друге говорится в самом начале, испытываешь явно не самый оптимистический настрой. Однако, опрометчиво отказывать в жизнелюбии автору не стоит. Оно у него есть: своеобразное, подобно эпохе.
Читается Мариенгоф быстро. За два вечера можно прочитать и "Циников", и "Бритого человека". Эстетическое наслаждение, передаваемое языком первоклассной прозы, обеспечено.