Поговорим о романе Юкио Мисимы "Золотой храм"

"В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок..." - именно об этом грезил юный Мисима в своем первом романе "Исповедь маски". Изменился ли он с годами - спросите вы? Ничуть.

Излюбленная тема красоты, тянущаяся нитью через всё творчество японского писателя, вновь возникает в романе "Золотой храм". В основе сюжета лежит реальная история сожжения монахом храма Кинкаку-дзи в Киото. Я уверен, что Мисима сам бы мечтал сделать что-то подобное в свои 21 (столько лет было монаху), но, как мы знаем, в юности Мисима не обладал ни сильным характером, ни крепким телосложением. С возрастом он исправит последний недостаток, как минимум.

В "Золотом храме", в отличие от "Исповеди", центральный персонаж не концентрирует всё внимание исключительно на себе. Не менее интересен в книге калека Касиваги - проводник в мир порока для монаха. У каждого из них есть свои теории, но воплощать их в жизнь решается только один - Касиваги. Герой Мисимы, по своему обыкновению, склонен рассуждать на очень абстрактные темы, находиться в гонке за чем-то эфемерным.

Как показывает мой опыт чтения Мисимы, он был человеком мысли. С самого детства внутренний мир писателя довлел над внешним, находился с ним в необратимом противоречии. Отсюда и такое трепетное отношение к смерти. Смерть воспринималась Мисимой как единственно достойное событие, которое может предложить внешний мир, а раз это так, то смерть должна быть изящной. Последний акт бессмысленной пьесы.

Золотой храм у монаха вызывает болезненное чувство ревности как некий символ чего-то неподвластного окружающей действительности. Вовсю разворачивается Вторая мировая, а храму нипочём. Нипочём и монаху, нипочём было и самому Мисиме, когда он писал "Исповедь маски". Именно это ощущение равнодушия, которым так гордится рассказчик (читай Мисима), оказывается попранным каким-то неодушевленным предметом, и пускай название ему гордое - "Золотой храм". Сокровенное не должно принадлежать ещё кому-то. "Гори, гори ясно, чтобы не погасло".

Эстет Мисима не склонен был к действию. Если он что-то и делал, то "что-то" не могло быть тривиальным. Книги, написанные им, канону этому следовали.

#книги