Поговорим о романе Габриэля Гарсиа Маркеса "Осень патриарха"
Маркес, пожалуй, единственный писатель, которому удалось вместить в своих книгах всю необыкновенную историю Латинской Америки. Своим романом "Сто лет одиночества" он не только раскрыл дух этого региона, но и проложил путь целому жанру латиноамериканской литературы.
В "Осени патриарха" писатель следует приёму "магического реализма", но не так фанатично, как в "Ста годах". Он, скорее, возвращается к истокам, к периоду написания реалистических произведений наподобие "Полковнику никто не пишет". Впрочем, возвращение это полным назвать нельзя: патриарх живёт чуть ли не 200 лет, а проданное за долги Карибское море утаскивают по частям в самом что ни на есть прямом смысле.
Как можно догадаться по названию, роман посвящён абсолютной власти. Диктатор Сакариас пришёл к власти во время войны федералистов с консерваторами. Федералисты победили и слепили свой собственный режим во главе с "либеральным" лидером. Помогли им в этом непростом деле гринго, создав различные органы власти, представляющие собой демократическую ширму.
Имя диктатора неспроста упоминается лишь однажды. Маркес хотел показать то, как абсолютная власть обезличивает человека. Даже двойник генерала Патрисио Арагонес обладает большей субъектностью, несмотря на подавление в нем всяческой самостоятельности. Сакариас - собирательный образ, а лучше - оболочка, необходимая для реализации идеи безграничной власти. Эта идея настолько фатальна, что оболочка неминуемо приходит в негодность, так и не увидев мир во всех его красках.
В романе Маркес возращается к теме одиночества с той лишь разницей, что в "Ста годах" одиночество было коллективным, поколенческим, а в "Осени патриарха" индивидуальным. В "Ста годах" Макондо было обречено на одиночество самой природой, в "Осени патриарха" герой обрёк на него себя сам.
Подводя итог. Роман показался мне несколько затянутым, но занятным. У Маркеса есть характерный почерк, за который его так любят. Лично мне он нравится. Когда читаешь Маркеса, всегда создаётся ощущение, что автор сел за стол и непрерывно сидел за ним до тех пор, пока не поставил последнюю точку. Ну и фантазии у него, конечно, не отнять.