Поговорим о романе Юкио Мисимы "Исповедь маски"

Совершенно не обязательно глубоко погружаться в изучение творчества Мисимы, чтобы понять, что мы имеем дело с явлением масштабным. Достаточно прочитать его первый роман "Исповедь маски", где появляются проблески писателя-проповедника. Это только становление той фигуры, которой он запомнился в истории. При этом дебют вышел для 24-летнего автора весьма удачным.

Скажем честно: Мисима написал роман воспитания. Да, для своего жанра он нетипичен, о чём говорят девиантные сексуальные предпочтения героя, а также японская культура, которая, вырвавшись в западный мир, не может не производить впечатления. Тем не менее, жанр понятен и не нов, а значит и роман в каком-то смысле тривиален.

И все бы так и было, если бы не странные мотивы, встречающиеся нам на протяжении всего произведения. Под мотивами я подразумеваю сочетание двух сфер жизнедеятельности: секс и смерть. И не удивляйтесь, что смерть я обозначил как деятельность да ещё и добавив к ней приставку в виде жизни. Я только передал философию автора, который считал смерть главной целью жизни, её смыслом. А сексуальность неминуемо ассоциировалась у него с кровью и ранами. Он рассматривал её не с физиологической стороны, а с метафизической. Все его сексуальные триггеры связывались с воображаемыми картинами мучений юношей, пораженных стрелой или мечом, а не с визуализацией самого процесса. Мисима с детства хотел умереть и всегда представлял свою смерть в бою.

Жизнь для юного Мисимы была театром. Он неуемно играл свою роль, не снимая маски. Изображая нормальность, юноша сам начинал верить в неё. Это, кстати сказать, ещё одно отличие данного романа от остальных романов подобного жанра. Обычно подростки стараются показать свою отличность от общества. Вспомним Холдена Колфилда ("Над пропастью во ржи") или Эмиля Синклера ("Демиан"). Герой Мисимы, напротив, осознавая глубокую непохожесть, старается спастись от гибели, влившись в общий поток.

Мисима оставил значимый след в культуре. Об этом может говорить хотя бы тот факт, что о нём я узнал при чтении "Священных монстров" покойного Лимонова. Эдуард Лимонов перенял не только откровенность японского писателя в прозе, но и подход к жизни. Стремление к театрализованным действиям прослеживаются и в его политической деятельности, и в личной жизни. Лозунг НБП "Да, смерть!" вполне себе в духе Мисимы. Тут стоит сказать, что окончил свою жизнь Мисима совершением харакири. Произошло это при попытке государственного переворота. Лимонов всё-таки тут уступает своему кумиру. Хотя захват Башни моряков в Севастополе чем не балкон, с которого вещал японский самурай?

Читать Мисиму уже интересно потому, что он из своей жизни сделал спектакль (как и Лимонов). Та навязчивая идея из детства стала основой всего дальнейшего пути. Прочитав "Исповедь маски", я оценил только первый акт пьесы. Впереди ещё много актов, как и книг, написанных автором. Остаётся только надеяться на то, что с нарастанием драматургии будет нарастать и литературное мастерство. А, впрочем, возможно ли одно без другого? Будем посмотреть.

#книги