Воспламенить вас — труд напрасный, Узнал по опыту я сам; Вас боги создали прекрасной, Хвала и честь за то богам; Но вместе с прелестью опасной Они холодность дали вам. Я таю в грусти сладострастной, А вы, назло моим мечтам, Улыбкой платите неясной Любви моей простым мольбам.
Прошла борьба моих страстей, Болезнь души моей мятежной, И призрак пламенных ночей Неотразимый, неизбежный, И милые тревоги милых дней, И языка несвязный лепет, И сердца судорожный трепет, И смерть и жизнь при встрече с ней… Исчезло всё! — Покой желанный У изголовия сидит… Но каплет кровь ещё из раны, И грудь усталая и ноет и болит!
Мечты — душевные игрушки! Кто вами тешиться не рад? И стены маленькой избушки При вас красивее палат. Но осторожно должно вами Играть — и только иногда: Как за болотными огнями, За вами кроется беда!..
Вы рождены меня терзать - И речью ласково-холодной, И принужденностью свободной, И тем, что трудно вас понять, И тем, что жребий проклинать Я поневоле должен с вами, Затем что глупо мне молчать И тяжело играть словами. Вы рождены меня терзать, Зане друг другу мы чужие. И ничего, чего другие Не скажут вам, мне не сказать.
Земное счастье мне давалось, Но я его не принимал К иному чувство порывалось, Иного счастья я искал! Нашёл ли? — тут уста безмолвны... Ещё в пути моя ладья, Ещё кругом туман и волны, И будет что? — не знаю я!
Биенье сердца моего, тепло доверчивого тела... Как мало взял ты из того, что я отдать тебе хотела. А есть тоска, как мед сладка, и вянущих черемух горечь, и ликованье птичьих сборищ, и тающие облака.. Есть шорох трав неутомимый, и говор гальки у реки, картавый, не переводимый ни на какие языки. Есть медный медленный закат и светлый ливень листопада... Как ты, наверное, богат, что ничего тебе не надо.
Серая комната. Речи не спешные, Даже не страшные, даже не грешные. Не умиленные, не оскорбленные, Мертвые люди, собой утомленные... Я им подражаю. Никого не люблю. Ничего не знаю. Я тихо сплю.
Пётр Вяземский «Все сверстники мои давно уж на покое»
Все сверстники мои давно уж на покое, И младшие давно сошли уж на покой; Зачем же я один несу ярмо земное, Забытый каторжник на каторге земной?
Не я ли искупил ценой страданий многих Всё, чем пред промыслом я быть виновным мог? Иль только для меня своих законов строгих Не властен отменить злопамятливый бог?