21 год назад в Париже умер Александр Гинзбург (1936-2002), журналист, правозащитник, член Московской Хельсинкской группы, составитель одного из первых сборников самиздата («Синтаксис»), член редколлегии журнала «Континент» в 1979-1990 гг. Напомню его некролог, написанный в те дни Анной Политковской: "Светлый человек. Ходатай за нашу свободу. Борец за нее в те времена (60-70-е), когда, кроме близких его товарищей, за свободу никто и не боролся. А значит, первопроходец, которому все мы – в количестве почти 150 миллионов — обязаны нашими нынешними свободами: слова, совести, передвижений... Всем хорошим, что есть. Диссидент. Оптимист. Не сломленный, ни единожды не предавший, на компромиссы в главном не идущий – из той плеяды, кто ВСЕГДА, при любых обстоятельствах был верен своим демократическим убеждениям. Товарищ Солженицына – и поэтому первый (с 1974 г.) директор-распорядитель знаменитого Фонда помощи политзаключенным и их семьям, основанного на гонорары от «Архипелага ГУЛАГ». Но разошедшийся с Солженицыным, углядевший в его теперешних поступках и речах... «Не то... Что-то не то...». Так об этом говорил. Но больше — ни слова. Выдержанный интеллигентный человек, имевший три лагерных «ходки» при коммунистах. За СЛОВО — за самиздат. Только СЛОВОМ сражавшийся за свободу – и оттого еще более страшный для власти, чем террорист. («Наш» человек, между прочим. На журфаке когда-то учился и был отчислен за слишком вольнолюбивые взгляды.) В 77-м – последняя, четвертая «ходка» и — лагерный туберкулез, до последнего дня у него «дышала» лишь одна четвертушка только одного легкого. В 79-м спасен США — обменен на советских шпионов, там загремевших. Решил жить в Париже (лично Ширак давал квартиру). Писал, говорил, выступал. Ходатайствовал за Россию. <...> 19 июля в 14 часов по парижскому времени у Алика остановилось сердце. Жена Арина в последние годы боялась, что когда-нибудь ему не хватит кислорода – из-за четвертушки легкого. А он – от сердца. Только так он и мог покинуть нас. Никак иначе. Человек, Одаренный Сердцем".