Вчера начали обсуждать попавшие в прессу списки «кандидатов в иноагенты». Я в общем-то не сомневался, что если нечто подобное существует, то меня туда впишут. Хотя могу сообщить тем, кому это интересно, что живу на университетскую зарплату и иностранных денег никаких не получаю. Что же касается иностранного влияния, то каждый, кто читал «Почему Россия отстала?», знает сколь большое влияние на меня оказали иностранцы Шекспир, Эразм Роттердамский, Лопе де Вега и Монтень. Более того, сейчас я нахожусь под сильным влиянием Иммануила Канта, поскольку прочел, наконец, его «Критику практического разума». Влияние и впрямь сильное, поскольку я совсем иначе взглянул на завершающий сей философский трактат раздел про то, что две вещи наполняют душу удивлением и благоговением – «звездное небо надо мной и моральный закон во мне». Кант ведь в буквальном смысле удивляется самому себе. Тому, что в нем, в этой маленькой «животной твари», в этой материи, которая неизвестно каким образом была наделена на короткий срок жизненной силой, существует твердое чувство долга. Морального долга, исполнение которого не может принести счастья в этой жизни, и не может обеспечить спасение души в жизни иной. И еще в нем есть свободная воля, позволяющая, казалось бы, игнорировать суровый моральный закон, но на деле заставляющая исполнять его предписания. Так и жил под воздействием морального долга маленький одинокий профессор Кант под большим звездным небом маленького прусского городка Кенигсберга. Жил, удивляясь и благоговея от того, что долг этот тащит его по жизни от «Критики» к «Критике», от одного труда к другому, заставляя мыслить, писать и учить, хотя вполне можно было впасть в апатию, поскольку ни один оптимист не смог бы тогда представить, сколь долгая жизнь суждена этим мыслям, писаниям и учениям. Прочти я «Критику практического разума» в иное время, она, конечно, столь сильно на меня не повлияла бы. Но нынче значение морального долга, исполнение которого не сулит ни счастья, ни спасения, резко возросло.