И еще один вопрос все время встает в спорах, начиная с февраля: вопрос о коллективной ответственности. Здесь мне нечего заявить от себя, поскольку невозможно высказаться лучше Ханны Арендт, написавшей статью «Личная ответственность при диктатуре», которая вошла в сборник «Ответственность и суждение» (М.: Изд-во Института Гайдара, 2013). «Для меня квинтэссенцией моральной неразберихи, – пишет Арендт, – всегда была послевоенная Германия, где те, кто лично ни в чем замешан не был, уверяли сами себя и весь мир в том, сколь глубоко их чувство вины, в то время как лишь немногие из настоящих преступников были готовы хотя бы к малейшему покаянию. Разумеется, результатом этого спонтанного признания коллективной вины стало крайне успешное (хотя и ненамеренное) обеление всех, кто действительно совершил что-то <…> Там, где виноваты все, не виноват никто» [стр. 59]. Вот еще один важный момент из текста Ханны Арендт: «Но если немецкие молодые люди, слишком молодые для того, чтобы совершить что бы то ни было, чувствуют вину, то они либо заблуждаются, либо сбиты с толку, либо ведут интеллектуальную игру. Нет такого явления, как коллективная вина или коллективная невиновность; вина и невиновность имеют смысл только в отношении отдельной личности [стр. 60]. А вот что сказано о по-настоящему виновных: «Услышав ответ: “Это сделал не я, а система, в которой я был лишь винтиком”, суд немедленно задаст следующий вопрос: “А почему, с вашего позволения, вы стали этим винтиком или продолжили им быть при таких обстоятельствах?” [стр. 63]. С «коллективной ответственностью» все ясно. А вот тема, над которой в России действительно следовало бы сегодня порассуждать: «Нас деморализовало не поведение врагов, а поведение друзей <…>. Они не были ответственны за нацизм, они лишь оказались под слишком большим впечатлением от его успехов <…>. Если не принять во внимание произошедший в начале нацистского периода почти полный коллапс не личной ответственности, но личного суждения, невозможно понять, что же в действительности произошло [стр. 55].