Из интервью Оскара Рабина (1928-2018) Елизавете Чеботаревой (для издания "Дискурс"): "Раньше никто не писал картины с целью, чтобы вам противно было на них смотреть, чтобы они плохо пахли, чтобы вам не хотелось их иметь, видеть. Современное искусство все это приняло на вооружение. Вплоть до того, что в Центе Помпиду была такая инсталляция — комната, в которой было очень холодно, чтобы мы могли зайти туда на несколько секунд и испытать, что такое мороз. Конечно, мы его не испытывали. Мы испытывали какой-то легкий ожог, не вредный, потому что мы тут же выходили. И была еще какая-то комната, где стояли станки и был отвратительный запах, все в дыму. Это то «новое», что и осталось в искусстве, когда отменили все критерии, мастерство, индивидуальность. Потому что индивидуальность — аристократическое понятие. Индивидуальность — это Бах, это Бетховен, это Рембрандт и т. д. Естественно, для демократии в широком смысле это не подходит. Не могут тысячи и миллионы иметь одинаковые данные Баха. Значит, это надо просто отменить. Взяли и отменили. Но когда все поотменяли, осталось, собственно, одно — новое, со знаком «минус». Это довольно широкое поле. В ХХ веке его разрабатывали и сейчас еще продолжают. <...> Нам [Лианозовской группе] повезло, притом во всем. Умер диктатор. В мире в ХХ веке вообще было много диктаторов, такое поветрие было, и войны устроили кошмарные, загубили десятки миллионов людей... И постепенно это поветрие сходило на нет, сейчас как карикатура, как напоминание осталась только Северная Корея. Сейчас вместо прессинга власти есть огромный прессинг современного искусства. Это все-таки не диктатура, но оно перешло этот предел, оно стало подавлять новое, как когда-то в классическом искусстве разные стили, вырождались, переставали быть нужными. Академики‌ тоже ведь не всегда были костными, когда-то академия была очень прогрессивной, это был шаг вперед. Ну а выродилось все в то, что они притесняли любых, кто пытался по-другому что-то сказать, по-другому мыслить. И все эти квадраты были совершенно необходимы, но это давно перешло уже в какой-то балаган. Сейчас это не искусство, ту же перформацию невозможно назвать изобразительным искусством. Это относится к философии, к чему угодно, но только не к изобразительному искусству. Насколько это надо в будущем? Не знаю, существует же клоунада, например. Но это все заменяет картины, живопись, во многих галереях сейчас идут перформансы. Еще живопись заменяет машинная живопись — фотография. Фотография — это тоже искусство, никто не спорит, но дело в том, что устраивают эти выставки там, где раньше была живопись, которая исчезла".