Прохв. Соловей и растлитель школьниц Венедиктов пытаются спровоцировать беспорядки. Уж конечно же не затем, чтобы облегчить участь Навального — затем, чтобы убрать актив за решётку.
Напоминаем, что Соловей — оператор протеста и только что получил за свою деятельность награду в виде выдвижения в ГД РФ.
Ни в коем случае никуда не выходите "За Навального", покуда вас не позовут выйти представители самого Навального. Провокаторы пусть даром топчутся, их единственный уличный ресурс по состоянию на вчера — ненастоящий фанклуб Бузовой.
Итак, "выездная тройка НКВД" присудила человеку, сутки назад бывшему личным гостем канцлерин Меркель, 30 суток ареста — по 15 февраля. С запасом, так как слушание по иску ФСИН назначено на 29-е.
«Мы ждём новых убийств от Кремля, от нашей власти. Это будет. Приготовьтесь».
«Что сделает Путин? Да ничего он не может сделать! Навальный создал сцену, и он в центре этой сцены. Они в его игре».
«Штаб по Навальному возглавляет кто-то из Совета Безопасности».
Напомним, Павловский непосредственно работал с Путиным много лет, и modus operandi ночного закладчика рязанского сахарка Патрушева ему тоже известен на практике.
Вослед юбилею Осипа Мандельштама читаем 🔽🔽🔽 в рубрике #weekendpoetry его поздние, сложные "Стихи о неизвестном солдате" (1937), написанные поэтом о себе и о каждом из нас.
Бродский заметил, что Мандельштам не боится мыслью расщепить мир буквально до молекул; но главный пафос стихов в ином: помыслив мир, мы должны вернуть ему долг — поучаствовать в его, мира, осуществлении, и роль эта неблаговидна и тяжела.
Воздух, свет, луч, небо здесь предельно осязаемы, почти материальны, это метафора мысли (в наивысшем изводе — духа). И одновременно — могила:
Как мне с этой воздушной могилой Без руля и крыла совладать. <...> Как сутулого учит могила И воздушная яма влечет.
Могилы повторяются три строфы подряд и настойчиво, алхимически превращают воздух мысли в землю материального бытия, из которой прорастают движимые "огнем столетий" коллективные человеческие надежды и упования (здесь — звезды, миры), для частной, конкретной судьбы вовсе не безобидные:
Шевелящимися виноградинами Угрожают нам эти миры И висят городами украденными, Золотыми обмолвками, ябедами, Ядовитого холода ягодами — Растяжимых созвездий шатры, Золотые созвездий жиры...
Герой почти не уплотняет холодные, ясные мысли до эмоций, но возвращает их назад миру, творимому "эфиром, десятично означенным", "светлой болью и молью нулей" — оптовым множеством судеб, где бытие недвусмысленно уподоблено войне ("небо крупных оптовых смертей"), в которой отдельный человек лишь неизвестный солдат. Поэт зрит, как самый дух человеческий словно обращается в прах и становится необходимой и неизбежной жертвой, плодородной почвой для семян нового бытия.
Помнит дождь, неприветливый сеятель, — Безымянная манна его, — Как лесистые крестики метили Океан или клин боевой.
Мандельштам ужé воспринимал мир таким, каким он явится людям спустя всего три года после смерти поэта в 1938 году. ___ Читает Александр Голубков. Публикует штабное Радио Телеграм @RTLMC.
Расчехлили прохвессора Соловья, и спущенный тезис "Навальная это Тихановская" стал окончательно очевиден (его, палясь на каждом шагу, усердно размещают из заготовок и говноеды помельче).
Но Навальная вовсе не Тихановская. Она от косноязычной домохозяйки без амбиций весьма отличается, — достаточно вспомнить публичную выволочку, которую Юлия устроила старому коррупционеру Рошалю.
"Ой ё! ой ё! ой ё!" — стартует большая #Перепись "ЛОМы древних эпох за посадку Навального".
Прекрасно понимаем, как это работает (откажись — и хрен тебе госконтракты по выступлениям на "Дне Пива" и "Дне Города", а питаться на старости лет чем-то надо).