Сегодня у нас Берти Рассел познает животных: Мне казалось важным подчеркнуть непрерывность между сознанием животных и сознанием людей. Я обнаружил, что общим место является протест против интеллектуалисткого толкования поведения животных, и я был в целом согласен с этими протестами, но я думал, что методы, принятые для толкования поведения животных куда более пригодны, чем это обычно признается, для толкования того, что в отношении людей называлось бы «мыслью», или «знанием», или «умозаключением». Это предварительное мнение заставило меня прочесть много книг по психологии животных. К своему удовольствию, я обнаружил, что в этой области существуют две школы, наиболее важными представителями которых являются Торндайк в Америке и Кёлер в Германии. Было похоже, что животные всегда ведут себя именно таким образом, который подтверждает правильность философии, которой придерживается человек, наблюдающий за ними. Это ужасное открытие касается более широкой области. В семнадцатом веке животные были кровожадными, но под влиянием Руссо они стали примером благородного дикаря, который высмеивается Пикоком в образе сэра Орана Хаут-тона. Всё правление королевы Виктории обезьяны были добродетельно моногамны, но в распутные двадцатые их нравственность катастрофически деградировала. Этот аспект поведения животных, однако, меня не волновал. Меня волновали наблюдения за тем, как животные учатся. Животные, за которыми наблюдали американцы, неистово суетятся, пока случайно не найдут решение. Животные, за которыми наблюдали немцы, сидят неподвижно и чешут головы, пока не извлекут решение из своего собственного сознания. Я думаю, что обе группы наблюдений полностью надежны, и то, что будет делать животное, зависит от типа проблемы, которую вы перед ним ставите. Итогом моего чтения по этой теме стало то, что я стал очень недоверчиво относиться к распространению любой теории за пределы области, в которой наблюдение ее подтвердило. My Philosophical Development, 1959. А потом исследования животных станут еще более надежными, и будет точно установлено, что в хорошо контролируемых обстоятельствах эксперимента зверь может повести себя как угодно.