#онтоклассика. Из-за аналитического грузилова от нас сейчас снова отпишутся какие-то труположцы, но мы этого не боимся. Поэтому после Куайна смело приступаем к еще одному монстру – Солу Крипке.

🍗 Сол Крипке известен среди широкой публики своей работой «Именование и необходимость» (Naming and Necessity), вышедшей в 1972 году в сборнике «Semantics of Natural Language». Ее после этого переиздавали в качестве отдельной книжки с некоторыми дополнениями. Сам текст основан на лекциях, которые Крипке давал в 70-х и сохраняет особенности устной речи: есть скачки повествования, изложение достаточно простое и без формул. Что касается онтологии, то заслуги «Именования и необходимости» касаются нескольких моментов. Мы сосредоточимся только на одном. Речь пойдет о теории имен.

🍗 Сначала о том, к чему мы пришли в прошлых выпусках. Вместе с Расселом и Куайном мы смотрели на то, как функционируют имена (речь как об именах собственных, вроде «Никита», «Путин» или «Степаныч», так и о родовых именах, вроде «лошадь», «золото» и т.д.). Согласно этим парням, имя обладает двоякой структурой: во-первых, оно реферирует к определенному объекту и, во-вторых, обладает некоторым смыслом, который и делает имя именем именно этого объекта. Например, референция имени «Путин» задается смыслом «Действующий президент-дзюдоист России». На самом деле, смысл имени предполагает целый кластер характеристик, но для простоты будем пользоваться одной. Суть в том, что согласно такой картине, имя «Путин» идентично дескрипции «Действующий президент-дзюдоист России».

🍗 Крипке эта традиционная картина (он называет ее «взгляд Фреге-Рассела») страшно не нравится. Один из аргументов против нее такой: синонимичность имени «Путин» и дескрипции «Действующий президент-дзюдоист России» приводит к тому, что мы можем безболезненно заменять одно на другое: говоря (1) «Путин – действующий президент-дзюдоист России», мы, по факту, говорим следующее: (2) «Действующий президент-дзюдоист России – действующий президент-дзюдоист России». В общем, приехали: (2) – тавтология, а тавтологии необходимо истинны. Поскольку (2) = (1), то и (1) – необходимо истинно. Это не похоже на правду, так как мы знаем (пусть это и почти невозможно представить), что Путин мог не победить на последних выборах, да и вообще мог не пойти в политику или даже в дзюдо, а открыть кофейню. Все эти характеристики контингентны, случайны: они могли не быть, могли оказаться другими. Могло оказаться так, что дескрипции «Действующий президент-дзюдоист России» соответствовал бы кто-то другой. Но могло ли оказаться так, чтобы имени «Путин» соответствовал кто-то другой?

🍗 Согласно Крипке, нет. Потому что имена – это «жесткие десигнаторы» (в отличие от нежестких десигнаторов, дескрипций). Жесткость состоит в том, что они реферируют к одному и тому же объекту во всех возможных мирах (возможные миры проще всего представлять как варианты того, как могли обернуться дела в нашем мире). Допустим, в возможном мире Путин – не президент России, а владелец хипстерской кофейни и модный бариста. Имя «Путин» от этого не перестает отсылать именно к нему, потому что имя – жесткий десигнатор, оно не зависит от случайных смыслов, связанных с ним.

🍗 У всего этого есть важный онтологический урок о различии предмета и его качеств. Его подметили и континентальные философы, например, Жижек и Харман. Первый использует критику дескриптивизма для того, чтобы показать, как функционируют такие выражения, как «демократия» и «коммунизм». Мы можем сколько угодно перечислять их характеристики, пытаться дать точное определение, но дефиниция все равно не попадет в точку, потому что сам объект – это неизвестный полюс Х, к которому имя отсылает, но не посредством перечисления свойств, а как-то иначе (как – отдельный вопрос). Эту же стратегию Харман использует для оправдания своей идеи о реальном автономном объекте, независимом от собственных качеств. Это достаточно радикальные интерпретации теории Крипке, но они возможны. Вообще, «Именование и необходимость» – замечательный склад теоретических ресурсов, там полно всего.