Выжимка из рецензии Джона Селларса на недавнюю работу Jack Visnjic, The invention of duty: Stoicism as deontology. Из рецензии мы узнаем, что Джек Вишнич изобрел велосипед, который Селларса почему-то очень поразил: оказывается, стоические kathêkonta — это обязанности! «В этой книге доказывается, что стоики изобрели концепцию морального долга. Автор Джек Вишнич начинает с признания, что это не было его первоначальным намерением. Как и многие другие, он разделял преобладающее мнение, что понятие морального долга — современное изобретение, ассоциируемое с Иммануилом Кантом. Изначальный план Вишнича состоял в том, чтобы просто изучить предысторию этого современного понятия. Но исследование убедило его в том, что стандартное представление о моральном долге ошибочно. Открывая эту книгу, я был сторонником распространенной точки зрения: стоики не были моралистами, указывающими людям, что им должно делать. У них не было категорического императива — лишь то, что Кант назвал бы гипотетическим императивом: если вы хотите наслаждаться хорошей жизнью, то живите в соответствии с природой, добродетелью и так далее. Книга Вишнича была прямым вызовом моему собственному пониманию стоицизма в частности и античной этики в целом. Я был любопытен, но в то же время настроен скептично. <...> Во второй главе утверждается, что стоики не рассматривали kathêkonta как правила поведения. Если одна из традиционных точек зрения на стоическую этику говорит о правилах, а не обязанностях, Вишнич выступает за обязанности и против правил (duties but no rules). В этом он опирается на работы Вандера Вердта, Инвуда и Фогта. Больше всего в стоической этике напоминает универсальное правило заповедь быть добродетельным, но от нее мало толку в практических размышлениях. Каким образом стоик определяет, что ему делать? Одним из критериев выступает правильный отбор безразличных вещей, включающий оценку их относительной ценности. Другой — уверенность, что он не выбирает безразличное в ущерб добродетели. В большинстве случаев, утверждает Вишнич, обязанности зависят от обстоятельств. Например, обычно человек должен уважать своих родителей, но это не универсальное правило, потому что в некоторых случаях оно неприменимо — например, если родители вели себя неприемлемо. Экстремальные обстоятельства могут превратить то, что обычно является обязанностью, в моральную ошибку, и наоборот. Таким образом, универсальных правил не существует, и в этом пункте стоики отличаются от Канта. Если нет правил, как же понять, что делать? Этому посвящена третья глава, в которой Вишнич рассматривает свидетельства из De Officiis Цицерона, Сенеки, Эпиктета и Марка Аврелия. Он доказывает, что во всех этих источниках фигурирует один и тот же набор идей, призванных направлять человека в его моральной аргументации. Этот набор Вишнич называет „формулой“. Входящие в нее идеи таковы: (i) люди — социальные существа с общими интересами; (ii) все мы — части единого тела, Природы; (iii) индивидуальная выгода согласуется с коллективной. В стоической этике нет правил: что правильно делать, должно определятся в каждой ситуации заново; но эти руководящие принципы позволяют человеку выбирать, как поступить, когда перед ним встают альтернативные варианты. <...> Я считаю работу Вишнича богатой и стимулирующей. Хотя в ней есть несколько незначительных моментов, с которыми я не согласен, по всем основным темам, на мой взгляд, он прав. Теперь я склоняюсь к мнению, что о стоических kathêkonta следует думать именно как об обязанностях, а не просто как о надлежащих действиях. Я благодарен Вишничу за то, что он прояснил это для меня. Я и прежде симпатизировал интерпретации „без правил“ („no rules interpretation“), но мне оставалось неясным, как именно в рамках нее выстраивается рассуждение на практике, особенно для не-мудреца. Вишнич любезно изложил все ресурсы, которыми стоики пользовались при этом». https://bmcr.brynmawr.edu/2021/2021.07.40/