Читаю «Историю античной религии» Зелинского. Тома по 700 страниц, подчас от и до испещренные примечаниями, Фаддей Францевич скромно называет «очерками», предназначенными для «широкой общественности». Если бы сегодняшний т. н. нон-фикшн хотя бы в малой степени соответствовал представлениям о научно-популярной литературе вековой давности, возможно, многочисленные образчики этого жанра не хотелось бы отправить с полки книжного магазина прямиком в мусорное ведро.

Примечания Зелинского, в которых он ссылается на множество публикаций, составлявших на тот момент передний край классической филологии, как правило, затрагивают проблемы, волнующие специалистов, и потому выдержаны в соответствующем ключе, но в некоторых случаях Фаддей Францевич позволяет себе совершенно неожиданный ход мысли. Например, комментируя в III томе, «Эллинизм и иудаизм», интерпретацию 136-го псалма С. Лурье, который доказывает, что в нем от прежней допотопной «кровожадной мстительности» евреев не осталось и следа, Зелинский указывает на окончание этого псалма («Дочь Вавилона, блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!») и в примечании пишет:

«Напротив, я могу предложить ему другую аналогию — хотя отнюдь не разделяю мнения антисемитов о специфической еврейской шейлоковской жестокости. Несколько лет тому назад банда коммунистов во Флоренции на мосту через Арно окружила мальчика по фамилии Берта, вся вина которого заключалась в том, что он был сыном богатых родителей. Его хотели сбросить в реку, но когда несчастный ухватился за поручни моста, кто-то из подонков отрубил ему руки: естественно, мальчик упал в реку и утонул… Аналогия не в этом. До сих пор мы встречались только с чудовищным действием, достаточно обычным в наши времена оскотинивания человечества. Но это не все: коммунисты написали песенку для прославления своего подвига: „Они убили Берта, акульего сына, слава коммунисту, что отсек ему руки“. И на выборах 1934 г. фашисты умело использовали этот козырь: расклеили на всех стенах изображение этого преступления и напечатали под ним это двустишие и ничего больше:

Hanno ammazzato Berta, figlio di pescicani.
Evviva il communista, che gli tagliò le mani!
(Они убили Берта, акульего сына,
Cлава коммунисту, что отсек ему руки.)

В этом-то и есть аналогия к „благословению“ нашего псалма, единственная, которую я смог найти».