Цицерон-географ? Мы продолжаем наши цицеронианские четверги, и сегодня расскажем о том, как Цицерон чуть было не стал географом. #цицерон *** Как видно из письма Att. 2.6, Аттик предложил своему другу задуматься об адаптации монументальной «Географии» Эратосфена. В трех книгах этого труда Эра­то­сфен Кирен­ский (275—194) изложил ис­то­рию гео­гра­фических от­кры­тий, снабдив их научным рассмотрением фи­зических и ма­те­ма­тических во­про­сов, свя­зан­ных с гео­гра­фи­ей. Кажется удивительным, что Цицерон мог рассматривать перенесение на римскую почву подобного жанра, однако из того же письма следует, что он всерьез обдумывал предложение Аттика, даже изучал сочинения математика и географа Гиппарха Никейского (ок. 190 — ок. 120 до н.э.) и его ученика Серапиона. В другом письме от 59 г. Цицерон упоминает географическую поэму Александра Эфесского (Att. 2.22.7): «Кни­ги Алек­сандра, небреж­но­го чело­ве­ка и пло­хо­го поэта, одна­ко небес­по­лез­но­го, я ото­слал тебе». Скорее всего, эти работы, как и труд Эратосфена, Цицерону присылал из Греции Аттик; в письме Att. 2.4.1 (апрель 59 г.) Цицерон пишет: «Ты доста­вил мне очень боль­шое удо­воль­ст­вие, при­слав кни­гу Сера­пи­о­на; прав­да, я пони­маю из нее, будь ска­за­но меж­ду нами, едва тысяч­ную часть. Я велел запла­тить тебе за нее налич­ны­ми день­га­ми, чтобы ты не нес рас­хо­дов, делая подар­ки». Но подарки делались с умыслом: Аттик уговаривал друга впервые изложить географию по-латыни, и в том же письме 2.4.3 Цицерон допускает такую возможность: «Что каса­ет­ся гео­гра­фии, то при­ло­жу уси­лия, чтобы удо­вле­тво­рить тебя, но ниче­го опре­де­лен­но­го не обе­щаю. Это боль­шая работа, одна­ко я все же поза­бо­чусь о том, чтобы для тебя, раз ты велишь, за вре­мя это­го мое­го отсут­ст­вия воз­ник­ло какое-нибудь сочи­не­ние». О настойчивости Аттика говорит то, что Цицерон неоднократно обещает ему «еще и еще» подумать (Att. 2.7.1). Интерес Аттика к сюжету понятен: в этот период жанр географии переживает своего рода возрождение: достаточно упомянуть такие имена, как Полибий (ок. 200 — ок. 120 гг. до н.э.) и Артемидор Эфесский (I в. до н.э.). Философ и друг Цицерона Посидоний из Апамеи (ок. 135 г. — ок. 50 г. до н.э.) был автором сочинений по географии и этнографии. Отчасти такой интерес к сюжету был связан с военной и политической экспансией Рима: Феофан Митиленский (I в. до н.э.), например, сопровождал Помпея в ходе Митридатовой войны, и по итогам похода оставил описание Кавказа и Армении. Западное Средиземноморье также становится известным все лучше, что дает возможность Страбону дополнить критику Гиппарха и сказать: «…Тимо­сфен, Эра­то­сфен и их пред­ше­ст­вен­ни­ки совер­шен­но не зна­ли Ибе­рии и Кель­ти­ки, Гер­ма­ния и Брет­та­ния в тыся­чу раз боль­ше были им неиз­вест­ны, а так­же стра­ны гетов и бастар­нов; они в зна­чи­тель­ной сте­пе­ни обна­ру­жи­ва­ют незна­ние Ита­лии, Адри­а­ти­че­ско­го моря, Пон­та и стран, лежа­щих за ним к севе­ру» (2.1.40–41). Стоит добавить, что сам Страбон называет своим учителем Тиранниона (12.3.16), с которым Цицерон был хорошо знаком (см., напр., Att. 4.4a). Ресурсы Аттика и его доступ к греческим библиотекам позволяют ему направлять литературную моду, делая копии редких книг и рассылая их друзьям. Не исключено, что именно через Аттика Эратосфен стал доступен Цезарю (B.Gall. 6.24) и Варрону (Rust. 1.2.3–4). Почему же Цицерон отказывается быть primus inventor нового на римской почве жанра? Дело в том, что и в области риторики, и в области философии Цицерон мог опереться на свой опыт государственного деятеля. В диалоге «Об ораторе» 1.5 он говорит о своей «опыт­но­сти (usu), почерп­ну­той из столь­ких важ­ных дел». Тот же мотив звучит в «О государстве»: мне посчаст­ли­ви­лось, говорит Цицерон, «при­об­ре­сти неко­то­рую под­готов­ку бла­го­да­ря не толь­ко сво­ей дея­тель­но­сти (usu), но и сво­е­му стрем­ле­нию учить­ся само­му и обу­чать дру­гих» (1.13).