Перечитывая платоновское «Государство», обратил внимание на то, как много там концепций, впоследствии ставших центральными для эпикуреизма: главконовское определение справедливости как συνθήκη (Главкон: συνθέσθαι τὸ μήτε ἀδικεῖν μήτε ἀδικεῖσθαι; Эпикур: συνθήκη τις ὑπὲρ τοῦ μὴ βλάπτειν ἢ βλάπτεσθαι), деление удовольствий на необходимые и нет (в этом Платон с Эпикуром сходятся), рассмотрение удовольствий с точки зрения покоя, движения и отождествления с τὸ μὴ ἀλγεῖν (в этом нет, но все равно пассаж 583e-584b выглядит так, будто Эпикур прочел его и решил сделать наоборот, как, впрочем, и со справедливостью), главконовский же тезис, что определяющим качеством несправедливого должна быть скрытность, которому отвечает XXXV главная мысль (Эпикур согласился бы с последующим выводом Платона, что нет никакой пользы в том, чтобы ἀδικοῦντα λανθάνειν, но по другим причинам), — это как минимум; наверное, если посидеть с этой целью над «Филебом», то параллелей еще больше найдется. Жаль, никогда не установить, мог ли Эпикур все это напрямую почерпнуть из «Государства», однако соседство этих двух тем, удовольствия и справедливости, в «Государстве» и у Эпикура не может не настораживать. Никогда, кстати, не понимал, что Эпикур имел в виду, называя Платона χρυσοῦν — может, золотым пером, на которое опереться на грех? Хотя судя по контексту там что-то не самое комплиментарное должно быть...