«Может показаться непостижимым, что такой человек, как Сократ, который скорее погибнет, чем станет потворствовать несправедливости в отношении одного человека, отмалчивался в то время, когда его участие могло спасти Афины от позорнейшего преступления, когда-либо совершенного в войне между греческими городами; что он отмалчивался и тогда, когда Афины собирались совершить такую же несправедливость по отношению к Тороне, Скионе и Мелосу. Возможно ли постигнуть, почему разумный человек, образец добродетели, не воспользовался правом голоса в осуществлении своих гражданских прав, когда его любимый город был на волосок от того, чтобы совершить подобные злодеяния? Мы можем увидеть в этом некоторый проблеск смысла, если вспомним, что все усилия Сократа были устремлены исключительно к тому единственному занятию, которое, по его убеждению, ему предписал его бог: „заниматься философией, испытывая себя и других“. Выступление перед толпой во имя даже лучшего из дел не тянет на то, что Сократ называет „философствованием“; только эленктическая беседа один на один соответствовала его представлениям о философии. Все остальное было бы отклонением от этой богом предписанной миссии. <...> Уклоняться от борьбы с несправедливостью мы не смеем. Поступить так — значит потерять самоуважение. Сократ сохранил свое при помощи этики, которую мы не можем себе усвоить, — упрощенной, признающей несправедливость лишь на уровне личных отношений, но игнорирующей социальное измерение нравственности, в котором злодеяния, столь им презираемые, совершаются его любимым городом. Эти злодеяния столь чудовищны, как те, что намеревались совершить Афины в отношении Митилены, и те, что они чуть позже привели в исполнение против Скионы, Тороны и Мелоса. В некрологе Гуннара Мюрдаля в „Нью-Йорк Таймс“ мы читали, что этот человек, с редким успехом сочетавший социальный интеллект с социальной страстностью, держал на рабочем столе цитату из Линкольна: „Грех молчать тогда, когда следует протестовать, — это делает людей трусливыми“. Сократ всегда будет моим философским героем. Но каким бы хорошим и великим человеком он ни был, он был бы еще лучшим и еще более великим, более мудрым и более справедливым, если бы эта истина озарила его нравственное видение». Грегори Властос, Сократ и Вьетнам. Часть I http://gefter.ru/archive/4721 Часть II http://gefter.ru/archive/4721/2