Когда Платон это писал, он прекрасно знал, что почести и богатство не всегда выпадают на долю добродетельного человека при его жизни. Он не говорит, что портрет преследуемого справедливого человека, который он написал в лице Сократа, был ложным. Он имеет в виду, что случай Сократа пограничный, а добродетель, хоть и не является „хорошим вложением“, поскольку вложение не имеет внутренней ценности, „большей частью“ (τὸ πολύ 613c4) приводит к хорошей репутации и, как следствие, к внешним благам, обладающим меньшей ценностью, чем честь сама по себе. Первая книга „Законов“ предлагает иную точку зрения, близкую к шкале ценностей в „Апологии“. Платон классифицирует человеческие и божественные блага, предоставляемые разумными законами тем, кто их соблюдает (διπλᾶ δὲ ἀγαθά ἐστιν, τὰ μὲν ανθρώπινα, τὰ δὲ θεῖα 631b6-7, человеческие блага — здоровье, красота, сила и богатство; божественные — φρόνησις и три остальные кардинальные добродетели). Далее он говорит, что ἤρτηται δ' ἐκ τῶν θείων θάτερα, καὶ ἐὰν μὲν δέχηταί τις τὰ μείζονα πόλις, κτᾶται καὶ τὰ ἐλάττονα, εἰ δὲ μή, στέρεται ἀμφοῖν, „Человеческие зависят от божественных. И если какое-либо государство получает большие блага, оно одновременно приобретает и меньшие, в противном же случае лишается и тех, и других“ (пер. Егунова). Таким образом, здесь большие блага приносят меньшие, и в отношении „Апологии“ тоже можно утверждать, что последние „проистекают“ из первых, поскольку одно не может существовать без другого». S. J. de Strycker, S. R. Slings. Plato's Apology of Socrates, p. 130-131, 138, 139-140.