Продолжу выписки из комментария де Страйкера к «Апологии». Андрей Валентинович Лебедев любит рассуждать о псефизме Диопифа, и почему-то после интервью с ним и его семинаров у меня осталось впечатление, что если философов в Афинах и судили, то непременно на основании этого зловещего закона Диопифа. Между тем, оказывается, ко времени суда над Сократом псефизму эту уже устранили, а иные ученые сомневаются, что она существовала вообще: «Наши сведения о положениях афинского законодательства против бесчестия и об их точной формулировке скудны. Тем не менее следующие моменты кажутся несомненными. Во-первых, псефизма Диопифа была признана недействительной, когда в 403 году законы были пересмотрены в соответствии с διαλλαγή, если не еще раньше <...> ψήφισμα Диопифа, которая позволяла εἰσαγγέλλεσθαι τοὺς τὰ θεῖα μὴ νομίζοντας ἢ λόγους περὶ τῶν μεταρσίων διδάσκοντας (Plut Per. 32,1; Derenne Les proces d'impiete 19-30), была отменена в 403 году, если вообще существовала. Если она была направлена против Анаксагора с тем умыслом, чтобы опосредованно атаковать Перикла, то она должна была вскоре устареть. Довер в Freedom of the Intellectual 146-147 дает основания для предположения, что псефизма Диопифа является выдумкой: (1) μέταρσια является ионийским словом, тогда как аттическое Κοινή — это μετέωρα; (2) она не упоминается ни в каких других контекстах, где этого следовало бы ожидать с высокой вероятностью». S. J. de Strycker, S. R. Slings. Plato's Apology of Socrates, p. 86, 50. Во-вторых, интересно, что в псефизме речь идет не о богах как таковых и неверии в них, поскольку под множественным числом среднего рода τὰ θεῖα следует понимать, как пишет Бернет, res divinae, то есть религию, религиозные ритуалы — и, соответственно, их несоблюдение или, скорее, несоответствие с ними. «Конечно, мы можем использовать τὸ δαιμόνιον в качестве эвфемизма (абстрактного собирательного) для ὁ θεός, точно так же, как можем сказать и τὸ θεῖον, но это еще не дает нам права подразумевать под конкретным δαιμόνιον или множественными δαιμόνια неких „божеств“. Мы также можем говорить о τὸ δαιμόνιον как о „божественном знаке“ или „божественном чём-то“, но эти значения тоже могут не сохраняться во множественном числе. Скорее, мы должны интерпретировать τὰ δαιμόνια как эквивалент τὰ θεῖα в псефизме Диопифа и понимать под этим религиозные обычаи или религиозные практики» (см. комм. Бернета к Ap. 24c1). Соответственно, обвинение Сократа в том, он καινὰ δαιμόνια εἰσηγούμενος, де Страйкер вслед за Бернетом переводит как introduce religious innovations or new religious practices. Мне кажется, это лучше, чем, допустим, перевод Мориса Круазе il n'honore pas les dieux de la cité et leur substitue des divinités nouvelles, то есть буквально-таки каких-то новых божеств вводит.